бревна, которые совсем не хотели двигаться. И все попытки счистить с себя эту грязь были бесполезными, через пару шагов грязь вновь налипала.
Все эти трудности напрочь изгоняли мысли из головы, оставляя в ней только желание быстрее добраться домой. Единственное, что оказалось способно пробить охватившие меня чувство апатии, оказался голод. Решив не блуждать в поиске пищи, я по пути завернула к зарослям кукурузы. Маркуса не было видно, а потому я и не смогла уточнить, у него, про этот ли бесконечный дождь он имел ввиду, когда говорил, что «вода вам подскажет». И наконец попав домой, я едва очистив себя от грязи рухнула спать. Так потянулись тоскливые дни, к дождю добавился ветер, и уже не было проблем в том, чтобы увидеть, осень пришла. В эти дни я видела только Фума, который приходил ко мне, прорываясь через царившую всюду грязь. Иногда он оставался ночевать у меня, если на улице была совсем уж невыносимая погода. Все эти дни он убеждал меня уходить в город, я возражала, что совсем невозможно идти в такую погоду, когда дождь поливает тебя, а ветер тут же выдувает из тебя остатки тепла. Потом мы начинали обсуждать город, пытаясь вспомнить хоть что-то о нем, но оказывалось, что кроме убежищ мы практически нечего и не помним, лишь блеклые тени. Устав от этих споров и разговоров, мы отправлялись спать. И однажды мы проснулись от совсем забытых нами звуков пения птиц. Недоверчиво оглядываясь, мы вышли на улицу.
Ярко светило солнце, прогревая воздух и подсушивая землю. Не спеша мы отправились к ручью, позволяя солнцу согреть и нас. Возле ручья мы встретили Пипа и Куцую. Неожиданно для меня, первая со нами заговорила Куцая. – Осень пришла. Нам пора уходить, но Пип совершенно уперся, и не хочет никуда идти. Я не могу его убедить. – Я согласна, но совершенно не понятно, куда идти? Да, мы всегда мечтали вернутся в город, но с тех пор прошло много времени, и мы так нечего и не узнали, что нас там ждет. Мы замолкли, и лишь окидывали друг друга взглядами. Прервал молчание Фум. – Я отправлюсь в город, на этот раз не просто пройду по окраине, а посещу сам город и узнаю все. И не дав мне возразить, Фум развернулся и побежал в сторону города. Я хотела его окликнуть, либо догнать, но промолчала и не тронулась с места. Поступила я так, по той причине, что понимала, по другому нельзя. Мы и так топчемся на месте, и не имеем никакой цели, а время уходит. Мы немного постояли, напились воды, и условившись встречаться каждое утро, разошлись. Так прошла неделя, погода была отличная, казалось, что лето вновь возвращается, но все же это была попытка обмануть себя.
Всюду было видно, что природа умирает. Трава все больше желтела, листья все больше опадали. Зерна которые я собирала, раньше мягкие, теперь были грубыми. Я пыталась встретить Маркуса, но никак не могла его застать в привычном месте. Кукуруза стояла уже полностью желтая, оголив свои кочаны. Дни наполнились тоской и я, не в силах просто ожидать, принялась гулять. В такие прогулки, я часто видела улетающих птиц. Их прощальные крики звали меня в дорогу, и напоминали, что уже нет надежды, что все скоро умрет. Иногда я встречала путников, некоторые отказывались со мной говорить, другие охотно вступали в диалог, совмещая его с отдыхом. Все они направлялись в город, и все были уверены в том, что там найдут лучшую жизнь. Рассказывали они и о тех, кто решил остаться. Это были упорные одиночки, которые выкапывали глубокие землянки, устраивали склады зерна, и прорывали ходы к ним.
Подобные рассказы нагоняли на меня печаль, я вспоминала о том, что потратила лето зря, и теперь просто обречена либо погибнуть тут, либо отправится прямо в неизвестность. Все должно когда-нибудь закончится, так и закончилось наше ожидание. В то утро я проснулась от холода в своей землянке, теперь я понимала, что она была вырыта слишком близко к поверхности, и совсем не могла служить серьезной защитой от холода. Так ругая себя за беспечность, и дрожа от холода, я отправилась к ручью. Пип и Куцая уже были на месте, и что-то рассматривали в ручье. Я подошла ближе, и Пип, до того всегда веселый, а нынче вечно печальный, указал мне на ручей. “Посмотри на это, это конец”- грустно произнес он, и опустив голову отошел к дереву. Отвернувшись от него, я обратила взор на ручей. На первый взгляд, он был все тот же, как и ранее. И лишь через пару мгновений, я увидела по берегам ручья тонкие линии льда. Вода нам подсказывала, как и было обещано Маркусом. -Нам пора уходить,-сказала я. -Пора,- согласно кивнула Куцая. -Мы должны дождаться Фума! - в разговор встрял Пип. - Он вернется и расскажет, что происходит в городе. -Нет, уже прошло много времени, мы либо встретимся с ним по дороге, либо он уже никогда не вернется, -отрезала я, и Пип опустил голову, больше не пытаясь спорить со мной. Куцая благодарно кивнула мне, и первая тронулась с места. Ориентироваться нам было легко, по той причине, что когда мы бежали из города, мы бежали в том направлении, где всходит солнце.
Проходя мимо зарослей кукурузы, я остановила остальных. Говорить им, что я хочу повидать Маркуса, мне не хотелось, поэтому я предложила завернуть, чтобы подкрепиться кукурузой перед дорогой. Остальные, впрочем, легко согласились. И с тех пор нашу группу вела я, Куцая легко уступила мне роль лидера. По всей видимости, вечная роль лидера ей надоела, пока она возилась с Пипом. Вскоре мы добрались до нужного места, и расположившись, принялись поглощать кукурузу. Маркус появился практически в последний момент, когда мы уже насытившиеся и отдохнувшие собирались уходить. Он оглядел нас взглядом, полным печали, а затем, вздохнув, спросил, - Собрались? Я кивнула в ответ. Слова которые я готовила для прощания, внезапно пропали, потеряли всю свою ценность. Пришло понимание, что мы видимся в последний раз, и все уже не важно. -Берегите себя и помните, зима обязательно закончится...,- а затем добавил,- Прощай. -Прощай. И мы отвернувшись друг от друга направились своими дорогами. Следующим пунктом, который я решила посетить, и там же остановится на ночь, я выбрала землянку Фума. Это давало надежду все же встретить Фума, ну и его землянка была вполне просторна, чтобы вместить всех нас. Добрались
