Читаем без скачивания Зов Крови (СИ) - Стерх Юрий

Серёга остановился и заглушил двигатель.

— Сейчас Палыча попросим, чтобы он провел нас. Он тут местным лесничим работал и знает всю округу как свои пять пальцев. Затем, взявшись за дверную ручку, уточнил:

— Как хутор, говоришь, называется?

— Рыбачий. По крайней мере, на карте так написано.

— Ладно, посиди пока в машине. Я быстро.

Серёга подошел к воротам, по-свойски открыл калитку и зашел во двор.

Появился он примерно через пару минут. Торопливо открыл дверцу и залез в машину.

— Порядок! Знает он, где это. Подождать надо минут пятнадцать-двадцать. Чем-то там занят сейчас наш Палыч, — сказал Серёга, опуская спинку водительского кресла. — Я покемарю немного. Ты не против?

На самом деле Серёге было глубоко по барабану, против я или нет. Через пятнадцать секунд он уже вовсю похрапывал, удобно примостив голову на подголовнике.

Я вышел из машины. Тут же у Палыча за забором завыла собака, и сразу поднялся дикий лай из соседних дворов.

Хлопнула дверь в доме напротив.

— Да замолчишь ты когда-нибудь, Барбос! Ну, надоел уже, сил моих нет! Тихо, я кому сказала! — закричала на собаку хозяйка.

Я быстро сел в машину. Ну его! Лучше посижу внутри. Как-то в морях стал забывать, как на меня реагируют эти милые домашние животные.

Через полчаса появился Палыч. Худощавый мужичок небольшого роста, возраст где-то под полтинник, внимательный взгляд из-под кустистых бровей, аккуратная с сединой борода. Одет в армейский камуфляж немного потрепанного вида, на ногах видавшие виды высокие берцы и, несмотря на летнее время, на голове теплая вязаная шапочка. На плече тощий армейский вещмешок.

Он сразу же залез на заднее сиденье и, протиснувшись бочком между передними, протянул мне крепкую мозолистую ладонь.

— Здорово, господа хорошие! Обратно-то докинете меня аль там оставите? — спросил Палыч, пожимая нам руки.

— Конечно, докинем! Где взяли, Палыч, там и положим, — улыбнулся Серёга, заводя машину.

— А вот ложить меня никуда не надо, я в завязке, — хохотнул мужичок. — Значица так. Поехали покудова, раз такое дело, сначала в Архипку, тут недалече. Там на рынок местный заскочим, надо прикупить чего из продуктов. Порадуем бабку Фросю разносолами.

Палыч развернулся и закинул вещмешок в багажное отделение.

— В Рыбачьем магазин закрыли уже лет пятнадцать как, — пояснил он. — А машина там одна! За продуктами раз в неделю, да и то не каждый раз. Раньше-то хоть автолавка была, а щас…

Палыч махнул рукой.

— Палыч, а давайте покупку продуктов мы возьмем на себя, вы только скажите, что надо купить, а мы не подведем, — сказал я. — Для нас это мелочи.

Палыч косо глянул на меня.

— Мелочи, говоришь? Ну, добре, раз мелочи.

В полседьмого утра на рынке уже было не протолкнуться. Очень много отдыхающих, середина августа, курортный сезон в самом разгаре. Мы кое-как припарковались на обочине в ста метрах от рынка.

— Коля, побудь лучше в машине. Мы быстро, — сказал Сергей.

Я понимающе кивнул и полез за бумажником.

— Не, брат, сам справлюсь, — заулыбался Серёга и вслед за Палычем вылез из машины.

Мои спутники появились минут через сорок в сопровождении какого-то молодого парня, толкавшего перед собой грузовую тележку, доверху заполненную разнообразной снедью.

Палыч весь красный с глазами навыкат пер раздувшийся до неприличных размеров рюкзак, а Сергей нес в руках арбуз и крупную продолговатую дыню.

Но, несмотря на тяжести, настроение хорошее, идут оба и посмеиваются. Палыч на ходу отпускает какие-то реплики, а Серёга хохочет во всё горло да так заразительно, что некоторые отдыхающие, мимо которых они проходили, оборачивались и тоже начинали улыбаться.

Загрузив все покупки в багажник, мы расселись в машине.

— Ну, значица так, Николаич! Развертайся и поехали в обратку. Я там покажу, где надо свернуть, — сказал Палыч.

Тяжелая машина, рыкнув мотором, развернулась через сплошную полосу и понеслась по трассе в сторону поселка, из которого мы недавно забрали нашего проводника.

Минут через десять быстрой езды Палыч вновь привлек наше внимание.

— Сейчас притормози и вон там сворачивай налево. Смотри, не прозевай! — Палыч указал рукой на еле заметный съезд с дороги.

Дальше пошла грунтовка. Пару километров еще ничего, а потом началось настоящее сафари с промоинами, спусками, подъемами и даже небольшим каменистым бродом через почти пересохшую речку в полтора метра шириной. Вскоре дорога выровнялась и повела нас через небольшой, но довольно густой лесок.

— Места эти древние, — Палыч чуть коснулся моего плеча, — тут люди жили с самых дремучих времен. Здесь недалече даже фундамент древней крепости сохранился, правда, ежели не знать, где искать, то и не найти ничего. Камни и камни.

У меня от его слов сердце в груди забилось чаще. Может, это и есть остатки того храма, о котором упоминал на золотых пластинах сам Фобос — внук Зевса? Вполне даже может быть!

Последние сомнения отпали. Я на месте.

— Ну вот он ваш Рыбачий, прибыли! — как-то невесело воскликнул Палыч, после того как мы выехали из леска.

Невдалеке из-за холмика появился полуразваленный, давно заброшенный дом. Я окинул взглядом местность вокруг. Да уж… Этот хуторок производил самое что ни на есть удручающее впечатление. Заваленные заборы, покосившиеся дома. Всё вокруг заросло бурьяном. Из двенадцати более-менее целых домов я насчитал только три. На фоне общей разрухи эти имели хоть какой-то жилой вид.

— Правь вон туды, — Палыч указал пальцем на небольшой, самый ухоженный домик с низким зеленым заборчиком.

— Собаки на хуторе есть? — задал я волнующий меня вопрос.

— Ну а як же! Конечно, есть. Куды ж без них-то. А шо?

— Да нет, ничего, — вздохнул я и вышел из машины.

За домом раздался истеричный собачий лай, затем быстро удаляющийся визг, и тишина. На шум из дома вышла полноватая невысокая старушка в повязанном на голове цветастом платке.

— Витя, это ты? — старушка приложила ко лбу руку козырьком. — С кем это ты там?

— Я, баб Фрось! С друзьями я, погутарить с тобой хотят.

— Со мной? Ну, заходите тогда в хату, на улице ветрено сегодня.

В хате было прибрано. Всё чистенько, ни пыли, ни грязи, всё расставлено по своим полочкам, старенький цветной телевизор накрыт кружевной салфеткой, на столе маленький букетик полевых цветов. В красном углу стоят старые, потертые от времени иконы, горит тоненькая восковая свеча.

— Баб Фрось, мы тут тебе гостинцев привезли, скажи, куда сложить-то.

— Ого, куда же мне столько-то?

Старушка развела руками, увидев, как Серёга с Палычем расставляют на кухонном столе консервы, свежие овощи, фрукты и разнообразную крупу.

— Ладно уж, поделюсь потом с этими алкашами, — сказала она.

Дышала баба Фрося тяжело, с хорошо слышимым присвистом в груди. Красноватый цвет лица, синева вокруг губ и под глазами выдавала нешуточные проблемы с сердцем, да и пробитая насквозь во многих местах аура подтверждала это.

Старушка подошла ко мне, взяла меня за руку и, задрав голову, попыталась заглянуть мне в глаза.

— Ого, ну и здоровенный же ты, паря! Да и… непростой ты… Шарика ты шуганул?

— Не знаю, — удивленно проговорил я. — Не видел я никакого Шарика.

Старушка покладисто кивнула. Затем вяло махнула рукой и указала на другую комнату.

— Пойдем, там погутарим. Пока они тут управятся, мы с тобой и потолкуем.

Мы зашли в небольшую комнатушку, в которой от моих габаритов стало как-то уж очень тесно. Баба Фрося уселась на крепкий стул с подлокотниками, а мне предложила сесть на прочную с виду табуретку.

— Ну, слушаю тебя, гость мой необычный.

Она подняла глаза и посмотрела на меня удивительно ясным и чистым взглядом.

— Чем же я необычный-то? — немного стушевался я. — Гость как гость.

Баба Фрося внимательно посмотрела мне в глаза, затем, легко согласившись, кивнула.

— Ну, пусть будет так! Так зачем тебе бабка старая понадобилась-то?