И вот, сказав родственникам Подвезько, что машина, на которой они ехали, дескать, неисправна. Шейхов с Подвезько оставили ее в Лебедине, а сами уехали обратно. По возвращении в Ленинград поссорились. Даже разговаривать друг с другом перестали. Но машина, стоявшая в Лебедине, не давала покоя Шейхову. И он нашел нового компаньона — Бориса Генкина, водителя грузового автохозяйства Ленторгтранса. Генкин заверил, что сможет помочь в получении технического паспорта. И путем махинаций приобрел его.
Имея подложный техталон, Шейхов и Генкин приехали в Лебедин. На вопрос: «Где Леонид?» — ответили, что Подвезько якобы находится на военном сборе. Из Лебедина пригнали машину в Сухуми...
Шумная, оживленная столица Абхазии, залитая солнцем, с белоснежными домами, с пальмами на улицах, с веселой толпой, неизменно фланирующей в часы заката по Приморской набережной от гостиницы «Абхазия» до гостиницы «Рица» и обратно, понравилась Шейхову и Генкину. Правда, с их особой точки зрения.
— Здесь дела делать — одно удовольствие, — сказал Шейхов, имея в виду аферы.
Однако на следующий день им пришлось испытать разочарование. Чантурия и Циколия, которых они разыскали, оказывается, уже приобрели машины.
— Это что же получается — жульничество? — бледнея от негодования, спросил Шейхов. — Сколько сотен километров гнали для вас машину, и на́ тебе! Обманщики!
— Почему жульничество? Почему обманщики?! Товар — ваш, зато деньги — наши. У кого хотим, у того и покупаем. Надо быть более расторопным, дружок.
— За такие штуки знаешь что делают!.. Куда мы теперь машину денем?
— Покупатель всегда найдется. У нас тут есть автомобильный черный рынок.
Услышав про рынок, да к тому же черный, приунывшие было Шейхов и Генкин несколько повеселели.
На черном рынке они быстро свели знакомство с одним еще не старым и, видно, очень деловым мужчиной, который согласился, не торгуясь, приобрести похищенную машину за 5000 рублей. Из разговора с ним можно было понять, что он и впредь не прочь приобретать машины, лишь бы это были «Волги», причем желательно белые. Такой расцветки требовала последняя мода.
— Где вас найти? — спросил Шейхов.
— Приедете в село Эстонка, спросите Дарсалия Мушни. Там меня все знают. Когда я дома бываю? Легче всего меня застать днем. Я работаю ночным сторожем.
В Ленинград Шейхов вернулся окрыленный. Пригласил к себе домой Подвезько — мириться.
— Брось, Леха, дуться на меня. Давай лучше выпьем с тобой настоящего абхазского вина. «Букет Абхазии» называется. Пей! Отличное вино! Сам покупал в Сухуми, в магазине на проспекте Мира. А вот тебе подарок — костюм. Тоже сухумский. Носи!
— Ты что, никак в Сухуми был и загнал там машину кому-то?
— Угадал!
— Кому? Тем самым деятелям, что в Ленинград приезжали?
— Нет.
И Шейхов рассказал, как познакомился с Дарсалия, который пообещал принимать похищенные автомашины и впредь, находить для них покупателей. Он ничего не утаил от Подвезько. Даже то, что из 5000 рублей, полученных от Дарсалия, полторы тысячи дал Генкину. За услугу.
— Парень так старался для нас. Техталон раздобыл. С печатью.
Талон понадобился Шейхову и Подвезько, чтобы осуществить еще одну операцию по угону автомобиля.
«Полезное» на этот раз решили соединить с «приятным». Дело в том, что в Лебедине намечалось торжество. Женился двоюродный брат Подвезько. Свадьба была задумана пышная. Готовились к ней усердно. Варили брагу, коптили домашние колбасы, откармливали уток и гусей. Заранее рассылали приглашения гостям. Получил такое приглашение и Подвезько.
— Давай поедем вместе, — предложил он Шейхову.
— Можно, — согласился тот. — А заодно и наше дело провернем. Достанем машину, поедем в ней на свадьбу, а оттуда махнем на Черноморское побережье, к нашему другу Дарсалия.
Так и сделали. Машину «достали» на улице Руставели и в тот же день уехали в Лебедин. Погуляли как следует на свадьбе и отправились дальше.
Машина, мягко шелестя резиновыми покрышками, плавно катила по Новороссийско-Батумскому шоссе. Совсем рядом шумело море. Оно сверкало. Из воды выпрыгивали дельфины. Сквозь опущенные стекла дул приятный ветерок. Дружки пребывали в отличном настроении. Сидели, небрежно развалясь, покуривая сигареты. Со стороны казалось, что это — автолюбители, туристы, совершающие путешествие во время отпуска, а не злоумышленники, угоняющие похищенную машину.
В село Эстонка въехали рано утром. На листьях кипарисов и пальм еще блестели, как маленькие бриллианты, капельки росы. Вдали виднелись горы. Между ними неподвижно стояли белые клочья тумана.
От домов, направляясь к дороге, шла женщина в черном платье, с корзиной в руке.
— Эй, тетушка, — притормозив, крикнул Шейхов, сидевший за рулем, — где тут дом Дарсалия?
— Вам какой Дарсалия нужен? Их у нас несколько.
— Мушни. Мы к нему в гости приехали.
Приветливую улыбку будто ветром сдуло с лица женщины.
— Опять в гости? Словно заезжий дом у этого Мушни. Там он живет! — неопределенно махнула она рукой, повернулась спиной и, сердито ворча, пошла дальше.
— Вот тебе и хваленое кавказское гостеприимство, — сказал Подвезько.
У односельчан были все основания относиться к Мушни Дарсалия без особого уважения. Ночной сторож не столько занимался охраной народного добра, сколько своими темными делишками.
Председатель колхоза «Эстонка» Герой Социалистического Труда Л. П. Коркия говорил:
— Надо будет Дарсалия вызвать на заседание правления и строго поговорить с ним. Колхозник он, в конце концов, или не колхозник? Не нравятся мне его побочные занятия.
Но пока прямых улик против Дарсалия не было.
Шейхова и Подвезько Мушни Самсонович встретил как подобает. На столе тотчас же появилось угощенье. Тут были и помидоры, и холодное блюдо из мелко нарезанной курицы под соусом из уксуса и орехов — сациви, и горячая ватрушка с острым соленым сыром и яйцом — хачипури, и мамалыга в красном соусе, и чурчхела — загустевший виноградный сок с орехами. Пили и сухое вино, и чачу.
Дарсалия подтвердил, что готов принимать похищенные машины.
Первую «Волгу», ту, что ему продали Шейхов с Генкиным, он сбыл жителю города Зугдиди Абсаве, с которым познакомился на станции технического обслуживания. Абсава не задумываясь дал за нее 7500 рублей. Таким образом, прибыль, которую получил Дарсалия, составила 2500 рублей. Чтобы скрыть сделку, Дарсалия и Абсава написали в ГАИ заявление, в котором один просил разрешить ему продать, а другой — купить старый автомобильный кузов. Инспектор, к которому попало это заявление, ничего проверять не стал, поверил тому, что продается именно кузов, а не что иное, и выдал разрешение.
Здесь же, в селе Эстонка, сидя за столом, уставленным яствами, злоумышленники заключили между собой негласное соглашение. Шейхов и Подвезько должны похищать в Ленинграде автомашины, а Дарсалия их принимать и сбывать. Преступной операции дали кодовое название «Инфаркт».
— Почему — «Инфаркт»? — спросил как-то у Шейхова молодой шофер Медведев, которого преступники также втянули в свою шайку.
— Потому что, когда хозяин узнает о краже у него автомашины, его чуть ли не инфаркт хватает, — смеясь, ответил Подвезько.
Преступники столкнулись с проблемой: где же доставать чистые техталоны?
Это было непросто. Недаром Подвезько признавался на следствии: «Машину для нас было легче украсть, чем достать талоны». А без талона, технического паспорта и номерного знака — этих важных документов автомобилиста — даже прожженные жулики ничего не могли сделать. Ни перегнать машину в другой город, ни продать.
Правда, и сам угон, машин проходил не всегда гладко, не так, как этого хотелось бы преступникам.
— На нервах жили, — признавался Подвезько на допросе в кабинете следователя. — То трос лопнет при буксировке, то какая-нибудь снегоуборочная машина неожиданно путь загородит, когда каждая секунда дорога...
Число похищенных машин уже достигло более десятка. Милиция с ног сбилась в поисках воров, которые были, казалось, неуловимыми. Да и как их было поймать, если днем Подвезько и Шейхов превращались в честных, добропорядочных работников таксомоторного парка, которые, сидя за рулем такси, даже от «чаевых» отказывались.
Скоро операция «Инфаркт» приобрела такой широкий размах, что услуг одного Дарсалия оказалось уже недостаточно. Необходим был хотя бы еще один посредник по сбыту краденых автомашин. И он нашелся. Это был Роман Уруцкоев.
Житель города Орджоникидзе, человек без определенных занятий, он тем не менее всегда имел доходы, главным образом за счет афер, которыми давно качал заниматься. В Ленинграде у него жил двоюродный брат — Заур. К нему-то и приехал Роман. Но главной его целью было не стремление повидать родственника, а желание приобрести автомашину, пусть даже преступным путем. Уруцкоев не брезговал ничем.
