Читаем без скачивания Тайник Великого князя - Елена Зевелова

– Ты все-таки молодец, Неля. Если бы не ты, я бы в эту поездку никогда не успел бы заскочить в знакомый теперь нам с тобой магазинчик сувениров недалеко от гостиницы, который ты обнаружила. Помнится, я все подарки родным купил именно там. Так, жене своей Ольге я подарил ту самую вазу с «Поцелуем» Климта, которую мы тогда вечером выбрали, и еще изящную статуэтку «Цветы» – молодая девушка с огромной корзиной великолепных – одна к одной – роз. Матери – статуэточки двух миленьких балерин, которые мы обнаружили в витрине. Теще, представляешь, большую коробку фирменных конфет «Моцарт». А Галине, моей дочери? Ей, знаешь ли, для меня труднее всего выбирать подарки. Все-то теперь у нее есть… Так я ей, догадайся, что привез? Те самые фирменные духи, которые ты мне подсказала в «Duty Free» в аэропорту купить. Вот так-то, дорогая Неля! Так что именно благодаря тебе я, можно сказать, ухитрился самую трудную часть своей австрийской программы выполнить. Причем успешно, – завершил свой рассказ довольный сам собой Олег. – Да и в кофейне приличной нам с тобой удалось все же посидеть, не так ли? Потом немаловажно было, на мой взгляд, и то, что самолет наш приземлился в Шереметьево вовремя, без всяких опозданий. И то, что встречал нас, если ты не забыла, не кто-нибудь, а наш шофер, человек как всегда расторопный и услужливый, который и вещи помог нам донести, да и домчал до дома довольно быстро. Единственно, с погодой не повезло. Но это, как говорится, уже не от нас зависело, так ведь? Погода не по нашей вине так испортилась, – поеживаясь, как будто только что вышел из самолета после теплой Австрии в дождливой и холодной осенней Москве, сказал Олег Павлович. – Но и это неудобство мы с помощью водителя, как помнится, легко преодолели. Стоило ему только печку включить, как все встало на свои места.

– Да, это правда, – вновь почему-то загрустив, поддержала его Нелли Петровна. – В Вене-то, конечно, очень хорошо было, по-настоящему тепло и интересно. И уж, конечно, заметно теплее во всех смыслах, чем в Москве. Я помню, что и уезжали мы, когда бабье лето в разгаре было. А сейчас видно, что зима не за горами. Теперь, считай, полгода будем жить в холоде, слякоти и грязюке. Как это все надоедает мне. Скажу вам честно, мне после Ташкента очень недостает солнышка. Полгода эти мрачные свинцовые тучи. Как подумаешь, тошно и противно становится. Ну, месяц, ну два, в конце концов, но не столько же.

– А что ж вы хотели-то, моя дорогая? Австрийского тепла? Не тут-то было. Выгляните в окно: ноябрь уже, чай, к середине подходит. А осень московская, сытая, довольная, свадебная, и так побаловала нас в этом году, – не ташкентская, конечно, насколько мне известно, золотая в полном смысле этого слова осень, но по российским меркам вполне пристойная и теплая, – поддержал ее разговор ни о чем Олег Павлович.

Хотя сам он так, в общем-то, не думал. И при случае, как и все москвичи, о погоде поговорить очень любил.

Погода! Во все времена это была, как ни странно, поистине культовая тема для столичных жителей. Уже с утра, смотря телевизор, почти все знакомые Олега и Ольги с особой озабоченностью вслушивались в сводки погоды. Да еще к тому же и на своем градуснике, как правило, прикрепленном снаружи к окошку, перепроверяли, на сколько же градусов их в очередной раз в этот день решил надуть «Гидрометцентр». Сами себе некий фетиш чуть ли не на пустом месте постоянно создавали, а потом с трудом от него отказывались. Олег с Ольгой ничуть от своих друзей не отличались.

Олег, вспомнив об этом, почему-то вновь заулыбался, ясно представив себе день их прилета из австрийской командировки, дождливую и грязную Москву, аэропорт, где он в темпе перекладывал бесчисленные пакеты со шмотками Нелли Петровны, которые она положила в Вене в его чемодан, боясь что-либо случайно пропустить и привезти вдруг домой. Он ясно представил себе тот кошмар и ужас, который ожидал бы его дома, натолкнись вдруг его ревнивая жена Ольга на что-либо из приобретенного в Австрии Нелли Петровной среди привезенных им подарков. Например, на красные с черной оторочкой трусики, бюстгальтер или нижнюю рубашку, и аж заежился от одной только мысли о том, что могло бы произойти, подойди он к этому вопросу наплевательски. Кроме того, не очень хотелось тогда Олегу, чтоб и водитель его машины Слава стал свидетелем такой заботы своего начальника о подчиненной по возвращении из совместной командировки. Вот было бы разговоров на эту тему среди сотрудников.

«Слава богу, пронесло, – подумал Олег Павлович, ясно вспомнив голос своего шофера: „Приехали!“ И его вопрос, заданный у самого подъезда их дома на проспекте Вернадского напротив церкви: „Завтра, Олег Павлович, как всегда, к восьми за вами заезжать?“ И свой ответ, произнесенный им со вздохом: „Конечно, как всегда“. Потом вспомнил, как в тот день лифт, мягко урча, поднял его на двенадцатый этаж. Как он нажал кнопку звонка. Как дверь тут же открылась, и как Ольга, давно ждавшая его, тесно прижалась к мужу и крепко поцеловала его.

– Что-то ты из аэропорта мне впервые не позвонил? – спросила она тогда и при этом еще добавила: – А я-то, представляешь, все набираю и набираю и одно слышу: «Абонент временно недоступен или находится вне зоны…», – передразнила она. – С чего бы это ты вдруг мобильник свой выключил, а? Уж не с бабой какой-то ты из Австрии возвращался, подумала. Может, подцепил кого-нибудь в Вене? Знаешь же мое правило: доверяй, но проверяй. Но хорошо, что хоть подъезжая к дому, не забыл позвонить, а то бы всякое можно было подумать.

– Да, понимаешь ли, забыл включить. Каюсь. Виновен, – промямлил он тогда в ответ, лишний раз убедившись в том, что в шестом чувстве жене не откажешь. – Но заслужу прощение, – добавил при этом как всегда с улыбкой, мысленно перекрестившись, – за свое примерное поведение в напряженной командировке… Выглядишь, ты, женушка, хоть и со сна, но, скажу тебе откровенно, просто великолепно. Что это за дезабилье? Или это ты меня так соблазняешь? Ты же меня знаешь, я всегда тебя хочу… А уж сейчас особенно сильно соскучился, – завершив таким образом малоприятную и даже в чем-то опасную для него тему, Олег подхватил тогда Ольгу на руки и понес в спальню.

– А ванна, а завтрак? – притворно отбиваясь от него, щебетала жена.

– Ванна – это для меня всего пять минут, ты же знаешь, а завтрак и даже обед сколько нужно, столько и подождут, – нарочито серьезно ответил тогда он.

Вспомнив все это, Олег ухмыльнулся и даже загрустил, подумав к тому же, что не хватало еще, чтобы его сегодня с Нелли Петровной кто-нибудь из их с Ольгой знакомых встретил здесь в корчме «Тарас Бульба». С ним всегда так случалось, стоило только встретиться даже по пустяшному делу с какой-нибудь женщиной, как это вскоре становилось известно Ольге. Да хотя бы тот случай в аэропорту Шереметьево, когда перед вылетом в Киев он столкнулся неожиданно в кафе с адвокатшей Людмилой Романюк, которая вскоре после его отлета ухитрилась позвонить и все рассказать Ольге по телефону.

«Ты ж мене пидманула, ты ж мене пидвела, ты ж мене молодого з ума-розуму звела», – вновь грянуло из динамиков корчмы, заставив его забыть совершенно не к месту и не ко времени нахлынувшие воспоминания об австрийском турне и прощальной гастроли, которую они закатили в его номере в гостинице вместе с Нелли Петровной.

– Кстати, дорогой Олег, после той поездки ты же еще куда-то мотался, что ли? У нас в отделе говорили, что в Киев ездил? Это так, да? Мне твоя секретарша Лариса Венгерова сказала, что поняла это, когда позвонила тебе по мобильнику и услышала голос оператора на украинском языке.

– От вас, смотрю я, никак не скроешься, прямо не сотрудники, а штирлицы какие-то сплошь и рядом. Обложили меня как волка флажками. Все про всех знают, надо же. Да еще и непременно обсуждают. Делать вам всем, что ли, совсем нечего? А в Киеве я на самом деле был несколько дней. Просто потрясен тем, что там увидел. Мы туда на годовщину оранжевой революции летали. Мне даже довелось с украинской Жанной д’Арк познакомиться и поговорить. Знаете такую? Конечно, с Юлией Тимошенко, с кем же еще. Только об этом в отделе лучше не рассказывать, мало ли что. Визит ведь наш официальным, в общем-то, с большим напрягом можно назвать. Между нами, девочками, скажу я вам, дорогая Нелли Петровна, митинг в Киеве на Майдане, свидетелями которого мы стали, на мой взгляд, был не только апофеозом политической карьеры Юлии, когда возбужденная толпа понесла ее к трибуне на руках, но и, думаю, высшей нотой украинской революции, которая прозвучала в последний раз.

– Интересной жизнью ты, Олег, живешь. Командировки, встречи с интересными людьми, книги, фильмы, статьи… У нас в управлении таких, как ты, незаурядных людей, в общем-то, и нет. А что касается украинской революции, то ведь у нас в России я все репортажи внимательно смотрела, да и прочесть в газетах умудрилась немало. Но, скажу тебе, выглядел этот майдановский экзальтаж достаточно кисло.