Не заняло много времени найти имя генетической матери моего ребенка. Ее звали Челси Мотт. Никакой информации об отце.
Я начала поиск по имени Челси Мотт. И была поражена количеством полученных ссылок, но еще больше меня поразило то, куда они вели.
Я сидела и смотрела на экран своего компьютера, чувствуя, словно вся жизнь из моего тела уходит в одном долгом выдохе.
Челси Мотт была студенткой юридического колледжа. Два года назад она работала интерном на судью Арнольд Джейсона. Она работала на него с июня по август. В октябре она явилась на удаление беременности. Многозначительно, что хотя она училась в юридическом колледже в другом штате, но на удаление она вернулась сюда - в родной штат судьи Арнольд Джейсона.
Моя месть была вручена мне на тарелочке с золотой каемочкой.
x x x
Когда при первых схватках я появилась в госпитале, меня дожидалась адвоката с бумагами для подписания.
Кармен - а я попросила ее прийти в качестве моей дуэньи, чтобы помочь при болях и уладить все вмешательства - потребовала от нее убраться.
"Это сделает процедуру гораздо легче", объяснила адвоката с милой улыбкой. "Ребенка смогут забрать сразу после..."
"Никто не заберет моего ребенка", возразила я. "Я оставлю ее - или его..."
"Но вы же не можете! Все уже устроено, родители здесь."
Должно быть, кто-то из работников госпиталя позвонил им, как только я сообщила, что еду. Прежде чем я смогла ответить, очередная схватка заставила меня задохнуться и согнуться пополам.
"Убирайтесь", сказала адвокате Кармен. "Или я позову кого-нибудь, кто вас вышвырнет."
"Я вернусь", пообещала адвоката.
И, конечно, вернулась. Но не смогла заставить меня подписать ее бумаги - да и никто не смог бы. А без моего согласия никто не мог адоптировать моего ребенка. Я родила его и он был мой как в соответствии с законом природы, так и с законом людским. По крайней мере, мой он был более чем чей-то еще, за исключением Челси Мотт, но ведь не мисс Челси пыталась отобрать его у меня.
Кармен видела, как судья Арнольд Джейсон с женой совещались с адвокатшей прямо на ступеньках госпиталя. И для нее это был момент истины. Мне кажется, что до этого момента она думала, что у меня паранойя относительно судьи Джейсона, и что мой "преступный склад ума" не дает мне признать справедливость наказания, которое он вчинил совершенно незаинтересованно.
Но если он хотел ребенка, которого я выносила, как он мог быть незаинтересованным?
Большинство женщин возвращаются домой со своими младенцами в течении двадцати четырех часов после родов, если нет осложнений. В моем случае госпиталь не хотел позволить моему ребенку уйти. Я поняла, что на них, должно быть, давят за сценой, потому что с ребенком не было абсолютно ничего плохого. Они очень хотели, чтобы ушла только я, но я не позволила им разделить меня с младенцем. Я прекрасно понимала, что обладание им, которое до сих пор работало в мою пользу, может начать работать и на кого-то другого.
Эти первые дни были критическими, особенно если принимающие родители хотят, чтобы их имя стояло на свидетельстве о рождении.
Я вела игру с адвокатшей, которой очень хотелось верить, что меня можно купить. Когда я ей сказала, что прежде чем принять решение вначале хочу встретиться с потенциальными родителями, мы обе поняли, что ее протест был всего лишь напоказ.
Он не захотел прийти, а она не желала, чтобы я узнала ее имя. Но я знала. Миссис судья это не публичная личность, но тем не менее ее фотографии можно было обнаружить в сети: об руку с мужем на благотворительном балу, либо неожиданно сфотографированную в ресторане с лицом белым и испуганным от внезапной фотовспышки. В жизни она выглядела старше, чем я ожидала, может быть от того, что ее муж выглядел так молодо.
"Вы хотите расспросить меня?", сказала она, переходя к делу сразу, как вошла. "Мы дадим ребенку хороший дом, чудесную жизнь, много любви...", она метнула страстный взгляд на моего маленького ребенка - все еще безымянного, кроме как у меня в голове - лежащего в чистой пластиковой госпитальной кроватке.
"Почему вы хотите именно этого ребенка?", спросила я.
Казалось, мой вопрос ее поразил, но чуть замедленный ответ выглядел совершенно невинно. Им сказали, что они могут взять именно этого ребенка, вот и все. И они ждали много месяцев с тех пор, как им это сказали... Просто теперь уже слишком тяжело отступиться.
"Так значит в моем ребенке нет ничего такого особенного?"
"Ну, все дети особенные..." Она смотрела на него такими голодными глазами... Знала она или нет? Я не могла сказать.
"Тогда возьмите себе другого ребенка", сказала я. Когда она перевела на меня свой взгляд, я продолжила: "И вам не надо дожидаться какой-нибудь бедной соплячки, вроде меня. Я уверена, у вас куча денег. Наймите кого-нибудь, чтобы она выносила для вас одного из нерожденных. Масса женщин сделают это с радостью, если цена будет правильной. С самого начала составьте контракт, все в нем оговорите, мило и законно, чтобы большая часть денег оплачивается после передачи ребенка, и тогда вас не отошьют."
Ее выражение изменилось: "О, я понимаю."
"Что вы понимаете?"
"Что у вас в глазах знак доллара. Разве вы не знаете, что продажа и покупка детей незаконна?"
Я чуть не расхохоталась. "О, как это верно. Но принуждать кого-то иметь ребенка, а потом забрать его - это все прекрасно и окей. До тех пор, пока закон на вашей стороне." Я покачала головой. "Фальшивая экономика, миссис Джейсон. Вы и ваш муж должны были бы нанять суррогатную мать, вместо того чтобы пытаться заполучить ее бесплатно."
Она отшатнулась от меня и направилась к двери. "Дохлое дело пытаться помочь людям, вроде вас", сказала она с ледяной яростью. "Мы могли бы дать этому маленькому ребенку добрый дом, а вы могли бы продолжать свою жизнь. Но вам хочется разрушить все и вся. Что ж, наслаждайтесь своим материнством."
"Не стану обвинять вас в этом", пообещала я.
Двадцать минут спустя мы с ребенком уже были дома.
x x x
Здесь мог быть конец истории, или начало другой, если б судья отступился. Если б их целью было простое усыновление, они должны были поискать где-нибудь в другом месте. Воспользоваться моим советом и нанять суррогатную мамашу, или просто дождаться, пока еще одному новорожденному понадобиться дом, который они могут обеспечить. Я не знаю, знала ли правду его жена, но судья хотел собственного сына и не желал признать, что его хитроумный план потерпел неудачу.
Я не отказываюсь от того, что сделала. Я понимаю, что мне надо взять на себя ответственность за это.
Однако, ничего бы не произошло, если б судья Арнольд Джейсон позволил бы нам просто уйти. Дать мне победить. Но быть таким целеустремленным в претензии завладеть ребенком, которого он же заставил меня родить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
