По локоток себе отбил.
Как облачная рать в лазури —
Полк за полком, полк за полком.
И подает полкам Царь-Буря
Тут знак малиновым платком.
«Прощайте, верные мундиры!
Стан сухопутный, стан морской!
Как вам — такого командира,
Команды мне не знать такой.
Ни сына у меня, ни дочек,
Вся без остатку пропаду!
Кто на маво коня да вскочит,
Того наследником кладу.
Перехожу в иную веру,
Всю вольность отдаю за грош…
Но следом моему примеру —
Вы бабами не станьте тож!»
Словно лес какой червонный —
Все склоняются знамена…
Словно лик какой явленный —
Все склоняются колена.
Словно реки в половодье —
Слезы светлые текут.
* * *
«Рев — сарафанам; кровь — доспехам! —
Им Дева молвит свысока. —
Смерть самоё встречают смехом
Мои усердные войска.
Аль осердить меня решили?»
Стойком на стременах встает,
Всем руки сильные, большие
На целование дает…
«Чад не балуйте, баб не бейте,
Мечом рубите новизну!
А помянуть меня — пропейте
Сегодня всю нашу казну!»
— Прощайте! — почернела разом,
— Простите! — разломила щит…
Мчит, а за ней против приказу
Гром-барабанщик следом мчит.
«Как две руки мои отбиты,
Дай хоть с мизинца ноготок!»
На всем скажу рукой сердитой
Раздергивает жар-платок.
Рвет надвое платок-ширинку,
И, голову пригнув к плечу:
«На, барабанщик, половинку!
Другая будет трубачу».
* * *
Песнь прежалостную тут мы споем:
Как прощалась Царь-Девица с конем.
Как дружочка за загривок брала,
Сахарочку в рот брусочек клала,
Целовала как, огня горячей.
Промеж грозных, промеж кротких очей,
Прижималась как — щекой золотой
К конской шее лебединой, крутой…
Повязавши как шнурком поясным,
В ножки кланялась поклоном земным,
Как покорно — что гайдук-есаул —
Белый конь в ответ колено согнул,
Как пригнушись, чтоб не слышал никто,
Сотворила ему речь на ушко.
* * *
И еще-то мы прибавим к сему,
Как все слезки до единой ему
Сцеловала — ровно брат-ей-жених —
С карих ласковых очей дорогих,
Как все жилы напружились на лбу,
Себе в кровь как закусила губу.
Как по сходням взошла
Стопудовой пятóй,
Как прах с ног отрясла,
Как махнула рукой.
Полк замертво свалился пьяный.
Конь пеной изошел, скача.
Дух вылетел из барабана.
Грудь лопнула у трубача.
* * *
«Что за костер это мчится в степях синих вод?»
— То сваму счастью навстречу красотка плывет.
«Кто ж у ней славно так правит рулем-кораблем?»
— Море им правит, так вóт он и прет напролом!
«А под шатром-то, с лицом-то как шар золотой,
Что там за Воин — за Ангел — за Демон такой?
Каску хвостатую ветр ему сшиб набекрень,
Ростом-то — башня, в плечах-то косая сажень!
В хладной пучине, чай, крестит купецкую тварь?»
— Мчит на смотрины, а имя ему — Дева-Царь.
«Как это?» — Так это! — «Что ж за краса без косиц?»
— Кос всюду досыта! А светлолиц, круглолиц, —
Солнцу на ревность! — «Уж больно плечá высоки!»
— А поясочек-то! Перстень берет в пояски!
Спорить-то нечего! Каб не свобода-душа:
Кабы не плечики — вся б в перстенечек прошла!
Так, почаевничав позавчерашним хвостом,
Спор-заводили-беседу акула с китом.
* * *
Отдыхает зыбь-красотка
От ночи своей от ндравной.
Идут ровно, идут славно,
Идут славно, идут ходко.
Словно месяц в полнолунье —
Звон собой все море занял.
Струнки, струнки-говоруньи,
Жилочки мои бараньи!
Лежит Царский сын на спинке,
Гусельки зажал любовно,
Ходят пальцы без запинки,
Ходят славно, ходят ровно.
В чудный час передвосходный
Мой совет тебе — кто б ни был!
Меняй страстный путь на водный!
Бросай бабу, — иди к рыбам!
Говорят: яд рыбий горек,
Говорят: яд бабий — тоже!
Да по крайности не спорит,
Как с нее сдираешь кожу!
Бабе: дура! она: рóдный!
Ты ей в рыло, она: милый!
Не теряй на подлость силу
В чудный час передвосходный!
Эх вы, царские сыночки!
Эх мы, сосны-чернолесье!
— Ни денек тебе, ни ночка,
Ни заря тебе, ни месяц.
Ни корабь тебе, ни зыбка,
В ней ни муж тебе, ни дева,
Ни гармонь в pyкax, ни скрипка,
Ни те вправо, ни те влево…
Вдруг как вскочит корабь-лодка,
Как припустится с прискоком!
Уж не ровно, уж не ходко:
Идут скоком, идут боком.
Уж такая дурь да дикость,
Новгородское аж Вече!
«Ну-кось, дядька, погляди-кось:
Ай корабь какой навстречу?»
Отвечает тот, осклабясь:
(Дух учуял Царь-Девицын!)
«Ни в волне мозгов, ни в бабе!
Стало — нечего дивиться.
В море плыть — не землянику
Брать, аль в шахматы-бирюльки!
То — корабь тебе, то — люлька!
Лучше песню затяни-ка».
Тот поет, а рев вокруг-то:
Точно львица с львом сцепилась!
Привстает гусляр по грудку:
«Что за притча? Ай взбесилось?
До зари-то, глянь, час цельный,
А волна-то, глянь, — кровь-кровью!»
— Пой, сыночек, на здоровье! —
«Нет уж, — не до колыбельной!»
Хлябь-то тигрой полосатой:
Вал пурпурный, вал червонный…
— Спи, сыночек, час-то сонный!
— «Нет уж, дядька, не до сна тут!»
Хочет встать, а тот булавку
Ему в шиворот — как вгонит!
Хочет встать, а сон-то клонит,
Как ягненочка на травку,
Как купца валит к прилавку…
Спит…
Тут как вздрогнет жук навозный,
Раб неверный, тварь иудья:
С кораблем-челном — грудь с грудью —
Жар-Корабь стоит, гость грозный.
* * *
То не солнце по златым ступеням —
Сходит Дева-Царь по красным сходням.
Под военной да под веской стопой
Чуть не треснул весь челнок скорлупой.
Руки в боки — ровно жар-самовар!
Зычным голосом речет: «Где гусляр?»
Дядька в ножки ей — совсем обопсел!
Аж по-пёсьему от страху присел.
Д’ну по доскам башкой лысой плясать!
Д’ну сапожки лизать, лоснить, сосать!
Д’как брыкнёт его тут Дева-Царь по башке:
«Что за тля — да на моем сапожке?»
Д’как притопнет о корабь каблучком:
Дядька — кубарем, в волны — ничком!
«Будешь помнить наш сапог-леденец!
Где гусляр — сын царский — знатный певец?»
Шипом-свистом тот с коленочек: — Спят-с!
«Я б за свист тебя змеиный — да бац
По щеке — да вот боясть-то какá:
Змеем-гадом провоняет рука!
— Тише, волны, синеморская рать!
Голосочку мне сваво не слыхать! —
Где ж он?» — Духом вам представлю всю суть, —
Лишь изволите коленку согнуть! —
Смотрит: нé шелк-янтарь — мусор-товар:
На дне — с гуслями в обнимку — гусляр!
Взглянила — д’как расхохочется!
В ладошечки — д’как всплеснет
«Я-чай, еще в пеленки мочится,
Пустышечку еще сосет!
Без перстня, без попа, без венчика,
Ну, было мне о чем тужить!
Не думала я себе младенчика
От взгляду одного нажить!
Забыла я тебе пеленочек, —
Прости меня за недосмотр!
Смотрю-ка на тебя, миленочек:
Смотрины-то смотреть — не смотр!»
И водит всё —
По бровочкам,
По лобику
Рукой.
«Молоденький!
Да родненький!
Да плохонький какой!
В серебряном нагрудничке,
И кольчики занятные.
И ничего, что худенький, —
На личико приятненький».
Сгоняет муху с бровей,
Равняет руку с своей.
«Как суха корочка!
Как есть — без мякиша!
Твоя-то — перышко,
Моя-то — лапища!
И каждый пальчик-то
Как царь закованный!
А моя — черная
Да бесперстнёвая!
Твоя — ковры расшивать,
Моя — дубы корчевать».
И к люботе припав
Лбом смуглым сводчатым —
По волосочкам-то
Да по височкам-то…
«Твои-то тонкие,
Лен — волосенки-то!
