опущенной головой, беспомощно сжимая уголок своей скромной кофточки. Такая маленькая, беззащитная, казалось, стены, потолок, разъярённые лица, мир — всё нависает над ней, искажённым, увеличенным образом кривого зеркала. Однако не это оказало самое главное давление на Дораю, более всего её терзали собственные мысли. Она осудила себя: «Поделом мне, сама ведь спровоцировала, бросив королевскую перевязь без присмотра. Я сама во всём виновата…», думала Дорая. А в это время зло всё теснее окружало её, сгущаясь в тёмный клубок. Ликующие фрейлины, упивающиеся произошедшим, дворцовый распорядитель, ряд напыщенных высокопоставленных особ, которым не нужна была правда и справедливость, им нужен был виновный для предоставления его королю. Виновный, который на следующий день отправится на плаху и станет объектом для утоления жажды зрелища следующей разновидности зла — толпы.
Когда солнце взошло на небе в полную силу, ослепляя и обжигая своими лучами собравшихся на дворцовой площади, в темницу к Дораи вошёл Молах, так его прозвали заключенные из-за сильной худобы, напоминавшей образ посланника смерти из легенд королевства Винеду, по факту же он являлся подручным палача. «Время пришло», промолвил Молах, едва шевеля губами. Никаких лишних эмоций, сама смерть покажется чуть более сопереживающей, чем данный персонаж, находящийся на довольствовании за то, что лишен всяких чувств и способен с лёгкостью вести на заклание хоть собственную матушку. Вот Дораю проводят через двери, которые отделяют казематные помещения от последнего отзвука свободы — двора возле темницы. Вот подводят к площади, где ряд нетерпеливых зевак из толпы, не дождавшись начала кровавого представления, бросают несколько камней в Дораю, подобные развлечения перед казнью узника приняты здесь. После оглашения приговора, заковав в колодки, несчастного предоставляют толпе для издевательств. А уже лишь потом наступает черёд палача привести в исполнение приговор. По такой схеме была задумана расправа и над Дораей. Огласили приговор, заковали в колодки, и толпа ринулась, с восторгом шипя: «Сейчас развлечёмся». Но внезапно наперерез этой человеческой массе тенью кинулось что-то с быстротой молнии, размытыми очертаниями напоминавшее кота. Извергая устрашающий рык, берущий начало от самой земли, перед толпой, расставив широко лапы, замер любимец Дораи. «Ах ты, тварь!» выругался рядом стоявший стражник и замахнулся ногой, чтобы пинком отшвырнуть в сторону кота. Но внезапно обмер, так и держа навесу занесённую ногу, на месте животного возник столб дыма, закручивающийся в ураганную воронку, которая набирала мощь и высоту. Покачиваясь из стороны в сторону, крутящийся поток, казалось, готовился к броску, а из его глубины стали проявляться различные образы: вот змея, сжавшись, застыла перед смертельным прыжком, вот волчья пасть морщинится перед атакой, вот медведь свою могучую лапу занес для удара. Всё это сопровождалось нарастающим гулом, из которого раскатом грома вдруг раздались слова:
Узрите плоды деяний своих, ибо я есть то, что вы породили ненавистью своей! Ненависть ослепила вам глаза, и великий дар свободы воли вы растратили во имя зла. Теперь же расплата за содеянное пришла!
Как только замолкли эти слова, ураганный поток ветра разметал колодочные оковы Дораи, бережно поднял её в воздух и понёс испуганную девочку прочь от набиравшей силу стихии. За спиной Дораи людей, как тряпичных кукол, подбрасывало в воздух, трещали и в щепки разлетались деревянные постройки, установленные на дворцовой площади по случаю казни, дрожью исходилась земля. От столбов поднятой ветром пыли видимость стала такой, что на расстоянии вытянутой руки уже не разобрать было происходящего, и лишь по крикам людям удавалось понять о присутствии друг друга. Но вскоре возросший гул стихии перекрыл и эту последнюю возможность к человеческому сплочению, оставив каждого наедине с творящимся ужасом, несущим погибель.
Спустя некоторое время Дорая нашла в себе силы, чтобы отпрянуть от ледяного оцепенения страха, и со всей чёткостью осознала происходящее. Больше не будет залитых солнцем улочек королевства с улыбающимися и близкими её сердцу людьми. Они близкие ей все без исключения, в своём несовершенстве, верила Дорая, люди способны находить силы для свершения добрых поступков. Не ощутивший тьму внутри себя, не придёт к свету. Помочь можно только проявлением терпения, милости, сопереживания. Дорая уже и не думала о том, что люди, о которых она печалится, чуть не лишили её жизни. Девочка всем сердцем жаждала их спасения, поэтому она набралась смелости и взмолилась:
Прошу, пожалуйста, пощади их! Дай им еще один шанс!
Но ответа не последовало.
Тогда Дорая вобрала всей грудью воздух и закричала:
Только добро может породить добро. Добро побеждает зло не тем, что его истребляет, а тем, что существует. Пощади и привнесёшь добро, способное преобразить этот мир!
И опять тишина.
От бессилия Дорая горько расплакалась и тихонько проговорила:
Уничтожая их, ты уничтожаешь и меня!
И вдруг она почувствовала, что ветер нежно треплет её волосы, словно стараясь утешить. И будто бы послышался напевный мотив вместо звуков завывающей стихии. И раздались слова:
Да освятит добро твоих очей непроглядную тьму в сердцах людей. Да будет им спасенье, покуда хоть в одном из них живет к голосу страждущего внемление…
В один миг всё прекратилось, на небе вновь показалось солнце. Люди недоумённо поднимались с земли, отряхивались, поглядывали друг на друга, боясь вслух заговорить о произошедшем, вдруг всё это наваждение, никто не хотел показаться безумцем. Но неловкое ощущение постепенно рассеялось. Жизнь вернулась в прежнее русло, оставив лишь смутные воспоминания о случившемся. К тому же обнаружилось, что Дорая исчезла, это произошло также таинственно, как и её некогда появление в королевстве. Некоторые в этом усмотрели знак и стали рассказывать о том, что Дорая воплотилась в звезду, чтобы указывать путь заплутавшим во тьме к свету. Эту историю услышал королевский звездочёт, который искал название для обнаруженного им недавно небесного светила, отличавшегося особой яркостью, и в одно мгновение всё стало ясно: имя тому объекту отныне будет дано «Звезда Дораи».
