«You Know I’m No Good”.
О, это еще более сложная мелодия для танца. Посмотрю, как она исполнит этот и пойду отсюда. От греха подальше. Но куда там! Когда этот самый “грех» занял центр танцпола и собрал вокруг себя целую толпу пускающих слюни воздыхателей. Покачивающиеся бедра, шикарные волосы, длинные ноги, плавные движения и полная нирвана. Как будто в трансе. И не видит ни разгоряченных взглядов, ни воодушевившихся на подкаты пьяных мужиков. Танцует, отдавая танцу всю свою чувственность, свою душу, свою боль. Отпуская себя из своего тела.
Ну, пожалуй, пора и честь знать. Поднялся, чтобы направиться в сторону выхода.
«Love is a Losing Game”.
Нет, я просто не могу оставить ее здесь. Сейчас же к ней прилипнет куча мужиков. Кивнул бармену, чтобы присмотрел за вином и бокалами, а сам направился на танцпол.
— Позволишь? — обнял ее за талию и аккуратно развернул, положил ее руки на свои плечи и легонько прижал к себе. Глаза, потянутые пеленой удовольствия. Тело, мягкое и податливое. Губы, приоткрытые и выдыхающие жаркий воздух.
— Если я не обозначу тебя своей, ты отсюда просто так не выйдешь. Что же ты делаешь, девочка? Половина мужиков как с ума сошла, глядя на тебя.
— Я ничего такого не хотела. Сам сказал, порадуй глаз.
— Недооценил твой шарм.
Мы неспешно покачиваемся в такт музыке, а она смеется уткнувшись мне в плечо, отдавая моему телу вибрации своих движений, порождая во мне тем самым сумасшедшее желание. Желание чувствовать это как можно дольше, оберегать, обладать..
— Пойдем еще посидим немного. Я заказал всякой снеди к вину. Жалко его оставлять на растерзание тому, кто не оценит совсем. — Вру, конечно. Ничего я не заказывал, ведь собирался уходить. Но сейчас что-нибудь придумаем. Организуемся по-быстрому.
И пока она не успела опомниться и что-то возразить, приобнял ее за талию и легонько подтолкнул в сторону столиков. Дал знак официанту принести наше вино в отдельную кабинку, которую Алекс (хозяин заведения) всегда держал свободной для внезапно нагрянувших друзей, параллельно написывая ему о том, что мне срочно нужны итальянские изыски, которые подаются к Бароло…
— Фокачча, прошутто крудо, спек, горгондзола, чиабатта, руккола, лигурийские оливки (это же они, да?) Да ты просто волшебник! — девушка наслаждалась едой так же естественно, как только что наслаждалась музыкой и танцем. — Я только сейчас поняла насколько голодна. Хотя, конечно, и вино провоцирует аппетит, да.
Она отломала руками кусочек чиабатты, положила на него горгондзолу и целиком засунула в рот. Блаженно прикрыв глаза и запив хорошим глотком вина.
— Ты больше не боишься пить в незнакомом месте?
— Это вино — нет. У меня уникальный вкус на вина. Мама говорит, что из меня получился бы отличный энолог. Но я выбрала другую профессию, — смеется. — Один раз попробовав его, я уже ни с чем его не перепутаю. И моментально распознаю любою добавку в нем. Если бы ты захотел что-то туда подсыпать. А Бароло, оно хоть и шикарное, но несложное по букету. Оно же производится из одного единственного сорта винограда и никакие примеси недопустимы. Поэтому его вкус легко помнить. И также легко отличить любую добавку в нем. О! Пакино! — она взяла помидорку, положила ее в рот. Раскусила и блаженно застонала. — Как же вкусно! Неужели с самой Сицилии? Этот соленоватый вкус может быть только у помидоров, выросших на самом берегу моря!
— Не знаю, уточню у друга. Но думаю, что да. Потому что он очень ревностно относится к качеству продуктов из которых готовят в его ресторане.
— И ревность свою он очень дорого оценивает потом, — снова смеется. — Видела их меню.
— Ты знаешь, я первый раз вижу девушку, которая называет эти помидоры пакино, а не черри.
— А я первый раз вижу человека, который не предлагает к Бароло сыр Пармезан, — опять смеется, даже не открывая глаз, которые прикрыла, когда отправила в рот очередную пакино с рукколой.
— У меня друг — владелец ресторана итальянской кухни. Он периодически старается привить нам культуру этой страны и много рассказывает о таких вот вещах как совместимость продуктов с теми или иными винами.
— А у меня мама фанатка всего итальянского. Мы просто обречены были знать если не все, то очень многое об этой стране. Традиции, кухню, интересные места. У тебя вот есть любимое место в Италии?
— Сардиния. Очень люблю ее. Не всем заходит, достаточно специфичная. Но мне очень нравится. Природа там просто жуть какая красивая!
— Мы с тобой полярно далеки друг от друга! У нас это — Чинкве-Терре (Пять Земель). В Лигурии, на севере Италии. Мы были там раза четыре, не меньше. Пять рыбацких деревушек, до сих пор сохранивших свою аутентичность. Они как прилеплены к прибрежным скалам. К некоторым даже на машине не подъедешь. И мы ездили туда на поезде, ходили пешком. Поднимались в горы, валялись на пляжах. Покупали у рыбаков свежевыловленную рыбу. Волшебные были времена. Однажды у нас случилась незапланированная поездка туда и все отели были заняты. Но мою маму такой факт остановить не мог никогда! Мы взяли на прокат кампер и жили в кемпинге в Леванто. А оттуда уже выбирались по всем окрестностям: пешком, на машине, на поезде. Ну а после прокатились еще по другим итальянским красотам. И это, наверное, были наши лучшие каникулы в Италии. Со временем, возможно, у меня появится какое-то свое заветное место в этой стране. Но Чинкве-Терре навсегда останется в моем сердце как воспоминание о счастливом детстве и волшебных приключениях.
— Ты так вкусно рассказываешь, что мне тоже туда захотелось.
— Это у меня от мамы. Не знаю другого человека, который бы рассказывал о предстоящих делах, поездках, событиях так красочно, что все воодушевлялись и с нетерпением ожидали их и горели желанием во всем участвовать. Да мы даже картошку бежали копать наперегонки! Так она нас увлекала! К тому же в борозде мы периодически находили «остатки клада» — различные монетки, найдя которые наша производительность возрастала в разы и мы рыли эту картошку как одержимые золотой лихорадкой! — девушка рассмеялась, ловко накрутила ломтик прошутто на вилку и отправила в рот. Она так естественно и в то же время сексуально ела, что я просто не мог уже себя контролировать. Стояк в моих штанах был настолько мощным, что даже если бы в данный момент у стола отвалилась ножка, он все равно остался бы стоять ровно с помощью моей «поддержки» снизу. Более того, если бы моя спутница решила вдруг станцевать на этом самом столе, думаю, он бы и это испытание выдержал с моей «помощью».
Девушка же, похоже совсем не подозревающая о том, что со мной происходит из-за нее, продолжала есть, пить вино и наслаждаться происходящим…
— Я думал, что женщины не стремятся в принципе демонстрировать свой аппетит. А ночью так и вообще не есть. Ты ломаешь все стереотипы.
— Так то женщины, — сказала она запихивая в рот нормальный такой кусок фокаччи с томатами, — а я — растущий организм. Мне не до этих вот политесов всяких можно/нельзя, рано/поздно. Боже, как вкусно!. - сказал этот «растущий организм» облизывая своими умопомрачительными губами испачканные в сок от помидоров пальцы..
***
В какой момент мы оба поняли, что все стало серьезней, чем просто шутки и ни к чему не обязывающий разговор? Сложно сказать. Но мы вдруг оба прекратили этот “small talk” и впились друг в друга взглядами. Я смотрел на нее. Она смотрела на меня. С женским, отнюдь не детским, любопытством, вдруг проснувшемся в ее глазах. Изучающим взглядом она осмотрела мое лицо, задержавшись на губах, потом шее, спустилась взглядом на грудную клетку, потом ниже — честное слово, под таким взглядом мне захотелось даже приосаниться — и подняла взгляд на уровень моих глаз. Шумно проглотила слюну, сделав при этом явное движение шеей.
— Мне, кажется, уже пора. Еще раз спасибо за вечер. И за чудесное угощение. Словно в Италии побывала!
— Я проведу.
Мы вышли из клуба в теплую майскую ночь.
— Я вызову тебе такси, — сказал я доставая телефон.
