Читаем без скачивания Сердце Тайрьяры (СИ) - Московских Наталия

Он называл это кирпичным залом. Довольно простое название для комнаты, в которой менялись или отнимались жизни. Чаще, к слову, отнимались, поэтому среди слуг можно было услышать о “комнате смерти”, а среди воинов – о “комнате суда Отра”. На стенах, отделанных красным кирпичом, в черных оправах висело множество факелов. У дальней от входа стены горел огромный камин, в котором, казалось, никогда не гасло пламя, будто бы сам Отр топил его из недр своего мира. В центре зала стоял массивный стол, по бокам которого болтались хваты. Ими привязывали избранного, чтобы он не мешал процессу. Рядом возвышалась резная черная этажерка, украшенная металлическими розами с шипами, на каждой полке лежали различные инструменты. В основном ножи разной кривизны и остроты, чтобы разнообразить процесс обращения. Второй разновидностью инструментов были стеклянные шприцы с толстыми иглами. Древние наместники Орсса построили это место специально для обрядов, хотя изначально, похоже, для него задумывалось другое назначение. Я никогда не спрашивал, что было здесь в древние времена. Помещение было большим, как обеденные залы в старых замках. Возможно, раньше это и было основной функцией “комнаты смерти”, трудно сказать наверняка. Потолки казались высокими, как небо, и были черными, как непроглядная ночь. Это был зал операций. Со специальными оконными прорезями под самым потолком. За окнами располагались зрительские места. Лорд Фэлл любил, чтобы на процесс обращения смотрели те, кому никогда не суждено испытать его на себе. Самые лучшие воины. От них требовалась бесстрастность, выдержка, внимательность, сосредоточенность. Как и от того, кому выпала честь пройти обряд, который мог стоить жизни. С раннего детства нам вбивали в головы то, что высшая цель – изменить саму суть своей природы. Стать выше, приблизиться к богам. И каждый был готов рискнуть, чтобы достичь священной цели. Я чувствовал сильную руку на своем плече и старался держаться бесстрастно, как того требует лорд Фэлл. Это было трудно, лицо обливалось потом, и хотелось ежеминутно вытирать его – в зале стоял невообразимый жар, кругом витал запах металла. Дексы всегда пахли металлом... По правую руку от двери начинался ряд огромных прочных клеток, откуда доносилось клацанье зубов и тихое утробное рычание. Отровы дети были недовольны. Их заставили слишком долго ждать. Я понимал их недовольство. Мне всегда было легко понять дексов, наверное, поэтому лорд Фэлл и выбрал меня. Хотя, думаю, он с самого моего рождения знал, что день обращения настанет. Тяжелая дубовая дверь открылась, и в комнате появилась она. Невысокая, хотя сейчас была выше меня на полголовы. Она часто говорила мне, что будет чувствовать себя старой, когда я перерасту ее. – Viktor! – умоляюще воскликнула она, вцепившись руками в круглую дверную ручку. У нее были очень худые запястья с сильно выделяющимися костяшками и тонкие пальцы с длинными всегда чистыми ногтями, – enkanta, ne set patora! Ne begara mer dameri de fere sana! Avetsara heker! Set le ketara ime…. И я понимал, что она говорит. Понимал без всякого труда. “Виктор, пожалуйста, не делай этого! Не становись палачом для моего сына! Умоляю тебя! Это убьет его”. Мне стало страшно, и я аккуратно взглянул на лорда Фэлла, надеясь, что он не заметит моего смятения. Хотя в глубине души я и хотел, чтобы он заметил. Чтобы отказался от своей затеи, ведь я никогда по-настоящему не желал пройти обряд. Темные глаза незваной черноволосой гостьи светились мольбой. Брови сошлись в жалобном прошении, щеки краснели от слез. И без того худое лицо осунулось от страха, отчего скулы казались еще острее. Сегодня она надела красное платье. Наверное, это злило Виктора Фэлла: он любил черную одежду. Он вообще любил черное. – Liticia, lanamera, – безразлично бросил он, но глаза его сверкнули угрозой, – hek distrira fere. Затем он опустил на меня взгляд. Орсский наместник смотрел сверху вниз – почти заботливо. В его темных глазах читалась гордость. – Идем, мой мальчик. Нам пора, – торжественно возвестил он. – Viktor! – снова позвала Литиция. Она боялась сделать шаг, приблизиться, помешать. Ее тонкие пальцы обхватывали дверную ручку, словно она была оплотом равновесия. – Hekere sana’ra fere estar, – все еще спокойно говорил лорд Фэлл, – hek ne dvara nehillen patora. Zili lanamera, ome fe le hek ketara. Я напрягся, понимая, чем он угрожает Литиции. “Твой сын – мой воин. Ты не можешь ничего сделать. Просто уходи, или я убью тебя”. Голос лорда Фэлла не дрогнул. И рука не дрогнет, если Литиция снова попытается помешать... – Fale’ra zarane. Fe le amra, – ответил я. Голос мой был еще тонким и детским, но я старался заставить его звучать строго. Лорд Фэлл прищурился, и я поспешил добавить для пущей убедительности, – set’ra fere ie ganto. Fe le begara rev’ja de Ohrss. Не знаю, могла ли она поверить в то, что “все хорошо”, и в то, что я верю в “священный долг”, желая “стать стражем Орсса”. Похоже, что не могла. Из глаз потекли слезы, она закрыла лицо руками, зашептав: – Ie Ja, sara fere sana… На этот раз Виктор Фэлл не готов был ограничиться простыми угрозами. Что-то темное мелькнуло в его глазах, словно это была первозданная, первородная Тьма. Он грубо толкнул меня вперед, развернулся, быстрым движением вытащил кинжал из-за пояса и прижал его к шее Литиции, всем телом навалившись на хрупкую женщину и заставив ее вскрикнуть от ужаса. – Не надо! – выкрикнул я. – Замолчи, щенок! – тут же отозвался лорд Фэлл, не оглянувшись на меня. Глаза его светились злобой, он чувствовал превосходство. Может, поэтому заговорил с Литицией на языке, которого она не знала, – сколько раз я говорил тебе не упоминать своего поганого бога в стенах Fell de Arda? Литиция сжалась, закрыла глаза, из-под век продолжали струиться слезы. – Я отрежу твой поганый язык и скормлю его дексам. – Хватит! – набравшись смелости, окликнул я. Мужчина обернулся и посмотрел на меня уничтожающим взглядом, но я выдержал. Кивнул в сторону клеток, из которых доносилось рычание демонов, и сосредоточенно посмотрел орсскому наместнику прямо в глаза, – они не хотят больше ждать. Нам следует приступить. Хотелось добавить “пожалуйста”, но я знал, что мольбы могут лишь разозлить лорда Фэлла. Этот человек понимал только силу. И если я хочу оставить мать в живых, я должен ее проявить. – Твой сын мудрее тебя, – хмыкнул Виктор и грубо оттолкнул Литицию к двери, – убирайся! Чтобы глаза мои тебя не видели. Еще раз помянешь своего бога при мне, и, клянусь, твой язык сожрут Отровы дети! Лорд Фэлл с силой захлопнул за женщиной дверь, и мы остались с ним в помещении рядом с разозленными дексами под пристальными взглядами воинов, сидевших на зрительских ложах под потолком. Легким жестом руки Виктор указал мне на стол в центре зала, и я молча проследовал к нему. Забрался с первого же прыжка, хотя для моего роста он был довольно высоким. Лорд Фэлл проводил меня удовлетворенным взглядом. Он смотрел на меня с гордостью учителя при любом успехе. Ловкие руки наместника Орсса быстро сковали меня хватами, полностью лишив возможности двигаться. Я старался не показать страха, хотя сердце бешено колотилось о ребра, а тело била мелкая дрожь. Лорд Фэлл достал с полки этажерки короткий кинжал, которым тут же надрезал мою правую руку вдоль. Боль обожгла ее, и я стиснул зубы, зная, что показывать слабость нельзя. Воины в черных одеждах наверху пристально следили за мной. Я с ужасом понял, что каждый из них мечтал бы оказаться на моем месте. – Сегодня твоя жизнь изменится навсегда, мой мальчик, – вкрадчиво произнес Виктор, отходя от стола к одной из клеток. Похоже, он не допускал даже мысли, что обряд отнимет мою жизнь. Я молчал, плотно сжимая челюсти. Голова начинала кружиться – из горящей руки вытекало много крови. Хотелось заплакать или закричать, но это было неприемлемо. Клетка открылась, и рычащий декс последовал за Виктором Фэллом с покорностью ручного зверя. Он шел в моем направлении, жадно облизываясь, чувствуя запах крови. Это было высокое грузное существо с серой кожей, имевшее отдаленное сходство с человеком, заканчивающееся на общем количестве рук и ног. Лишенная волос голова имела четыре небольших рога – по два над каждой выдающейся вперед надбровной костью. Нос был прямой и длинный с заостренным кончиком. Вместо ушей – лишь маленькие дырочки на большой голове. Мускулистая рельефная серая шея переходила в огромные плечи, за которыми возвышались громадные перепончатые крылья. За спиной метался тонкий заостренный длинный хвост. Гениталии были прикрыты набедренной повязкой – лорд Фэлл считал, что дексам не следует забывать об эстетике. Руки с мощными пальцами заканчивались острыми длинными когтями, на локтях и пятках существа росли длинные шипы, поэтому передвигался декс на мысках. Больше всего пугал взгляд белесых глаз, лишенных зрачков и радужной оболочки. Я молча лежал, истекая кровью, и пытался понять, что может чувствовать декс. Казалось, он интересуется тем же самым обо мне. Виктор кивнул, и существо припало к моей кровоточащей руке, жадно впиваясь острыми зубами в кожу. Я застонал, не сдержавшись. Попытался вырваться, но хваты плотно держали мое тело, полностью обездвиживая его. – Терпи. Как только он выпьет твоей крови, он даст тебе свою, – произнес лорд Фэлл. Я не знаю, сколько длилось это мучение. Кажется, на несколько минут у меня помутился рассудок. Меня вернул голос Виктора, прогремевший на весь кирпичный зал. – Otra de Perrian Numjette! Tgara fer! Para sete garade vast ritta begara hekere estar an rev’ja! Alira ime mer Vero de Lerria an metara vessa mer fere! Vos hek’ra fale an fale’ra hek! С этими словами Виктор воткнул иглу шприца в руку декса. Тот недовольно зарычал, но при этом даже не думал сопротивляться, когда орсский наместник набирал его кровь в стеклянный сосуд. В следующую секунду игла вошла в мою левую руку, и мир затопила агония, которой не было конца. Тьма всколыхнулась внутри моего тела – густая и вязкая, как непроглядная ночь. И в ее глубине слышался голос, чувствовался пульс. Отр принимал меня и говорил со мной, и где-то еще дальше я слышал чей-то крик, который называл имя, которое привык считать моим...