class="p1">— Никакого говна, господин лейтенант. Это я могу твердо пообещать. Никаких попыток захватить власть, подсидеть товарищей и прочего. Я получу свое безо всяких хитростей или подстав. Но вам обо всех моих целях знать и не нужно. — Я смотрел ему прямо в глаза. Даже механический зрачок замер, сцепившись со мной взглядами.
— Допустим. Про то, что надо тебе, я понял. А мне вот это все на хрена? — Ответил он, сплевывая в корзину для бумаг.
— Вам всегда не хватает людей. А уж тем более одаренных. Я физик, практически на пределе ранга. Обучен пользоваться огнестрельным и холодным оружием. Я стану одним из лучших бойцов вашего участка. Практически идеальный рекрут для вас. Если не считать происхождения. Но с боярством, вернее его отсутствием, мы, кажется, разобрались?
— Одаренный, говоришь? Физик? Не стихийник еще? — Он раздавил в пепельнице добитый окурок.
— Ритуал сродства со стихией не проходил. Чистый физик. Все это, включая мой текущий статус изгнанника, я указал в вербовочной анкете. — Ответил я этому заслуженному ветерану. Или фатальному неумехе, точно не знаю. — Медицинское заключение тоже приложено. Годен.
— Ты реально, парень, думаешь, что я буду читать все эти бумажки. — Лейтенант откинулся на стуле, и что-то в его позе заставило сработать ви́дение. Я слишком хорошо знал, как выглядит готовящийся к атаке человек.
Плахин довольно бодрым для калеки движением швырнул в меня небольшой каменный шар со срезанным основанием, который служил ему в качестве пресс-папье.
Шар летел в грудь.
Подниматься со стула я начал до того, как он замахнулся.
Потому что я знал! Знал траекторию снаряда.
Энергия по телу разогнана.
Я без труда переместился в сторону, пропуская шар мимо себя, и тут же пригнулся.
Шар свистнул в воздухе над моей макушкой, возвращаясь в руку лейтенанта.
Я, не меняя невозмутимого выражения на физиономии, уселся обратно на стул, успев подхватить его за горбатую спинку, до того как он грохнулся на пол. Легкая дезориентация от отката прошла мгновенно. Всегда бы так. Ну реальной угрозы не было. Так что и откат несерьезный.
— Ого. И вправду годен. — Задумчиво заявил лейтенант, кладя пресс-папье на его законное место — кипу документов. — Реакция отличная. Кажется, ты не просто языком треплешь, а реально что-то умеешь.
— А если бы не увернулся? — спросил я. С их дефицитом сотрудников привередничать было бы странно.
— Если бы ты не увернулся от прямого удара, я бы тебя послал. На хер, за магнитиками. Мне нужны новые сотрудники, но работать на крематорий резона нет. Маги — ресурс дефицитный. Безопасней для таких на фабрике работать, живым накопителем. Или вагоны на железке разгружать. Или вот если деньги нужны, подпольные бои есть. — Он хмыкнул, показывая, что последние предложения были шуткой. — Если ты не можешь от лобовой атаки уйти, а назвался физиком, на первом же или втором боевом выходе сдохнешь. Еще и ребят, которые на твой потенциал надеются, с собой заберешь. По-настоящему тебя твой сержант проверит уже. Я вижу. Годен. А медсправку в жопу засунь.
Я молча кивнул, подтверждая, что услышал его.
— И все же? Почему армейский контракт не хочешь подписывать? Это тебе не в ликвидаторах трубить. В армии посвящение стихиям через два месяца учебки можно получить. Да и чин обер-офицера, сразу. Ты же дворянин.
— Армия мне ничего не даст. Что за глупость, надеть на себя десятилетнее ярмо? Я лучше стажером ликвидаторов буду. Здесь можно хотя бы приносить реальную пользу людям и обществу.
Я не сразу понял, что звуки сипения водопроводной трубы, смешанные с кудахтаньем угашенной курицы, — это смех. Лейтенант смеялся. Потом закашлялся и долго пытался отдышаться. Уцелевшая часть лица его побагровела, и шрамы стали видны отчетливей.
— Пользу, ишь ты. — Он снова кашлянул. — Ну ничего. Жисть тебя отучит говорить как толстожопый политик с трибуны. Или убьет.
Старый циник. Я понимал его позицию. Но я не циник. Как-то так получилось, что эта зараза ко мне не прилипла. Про пользу я говорил вполне искренне.
— Когда я смогу приступить к работе?
— Завтра придешь. В полдевятого. Первый этаж, комната сто шесть. Команда Рудницкого. Это фамилия твоего сержанта. А теперь выметайся, стажер. Пока меня розовыми соплями не стошнило от разговоров с тобой. Договор у Насти подпишешь.
Настя, видимо, секретарша лейтенанта. Я поднялся, сказал:
— Спасибо.
Лейтенант в ответ взял пачку сигарет, резким ударом об стол выбил одну из отверстия в фольге и сделал вид, что очень занят.
Я вышел за дверь. Резко прикрыл створку, поймав ей запущенный мне вслед шар. И позволил себе быструю усмешку. Какой-то такой подлянки, вдогонку, от лейтенанта я и ждал.
Настя не обратила на стук каменного шара никакого внимания. Она деловито протянула мне криво напечатанные бланки и ручку. А также картонный планшет.
— Все ваши данные из анкеты уже внесены. Позвольте вашу учетную карточку подданного, я сверю.
— У меня паспорт. — Я достал из внутреннего кармана пальто свой дворянский паспорт. Я приучил себя постоянно носить с собой документы, с тех пор как «выпал из башни». То есть после изгнания из рода. Раньше мне это не требовалось. Привычка полезная — документы сейчас менты проверяют периодически и вполне могут упечь на два-три часа в отделение, «до выяснения», если с собой нет необходимой бумажки. Шпионов ловят из соседнего района или даже княжества.
Настя нацепила на лицо казенное выражение, сверила данные паспорта с документами в своем древнем ЭВМ. Затем, вернув мне документ, сухо заявила:
— Ознакомьтесь с контрактом и подпишите здесь, господин Орлов. Везде, где галочки.
С контрактом я ознакомился заранее, он стандартный. Еще раз бросив монетку и подмигнув профилю Анны Иоановны, не задумываясь, поставил везде, где требуется размашистую подпись. И почувствовал, как напряглись вокруг меня нити.
Сложно описать, что это такое. К тому же я стал чувствовать нити совсем недавно. В моменты, когда я делаю судьбоносный для меня шаг, я чувствую, как меняется мир вокруг. Представьте, что находитесь в темной комнате. С вами там есть кто-то еще. Он хрустит чипсами, ходит, иногда касается вас рукой. Но вы не знаете ни кто это, ни чего он хочет. И ни включить свет, ни взаимодействовать с ним вы не можете. Вот примерно так я чувствую нити.
Очень странное ощущение. Скорее всего, это связано с моим даром ви́дения.
Что-то в своей судьбе я только что изменил. К добру ли? К худу? Какая разница. Свою судьбу я сделаю сам.
— Сегодня к полшестому в кадры подойдите. — отвлекла меня от мыслей Настя. — Это
