ложкой, она набрала кипяток и пошла в своё девятое купе. Через минут пятнадцать-двадцать, когда я возвращался с конца вагона, Оксана Николаевна позвала меня:
— Михаил, извините, можно Вам отдать? — она протянула мне стакан с ложкой.
— Вы уже всё? Вы можете оставить у себя до конца поездки, время ещё есть?
— Вот чего-чего, а времени как раз-таки и нет… Всё торопим, задерживаем, но по итогу всё сикось-накось. Это Вы, да — молоды ещё — Вам пока этого не понять…
— Увы, женщина — понять… — я зашёл в е купе, чтобы не стоять на проходе (она сидела одна), — особенно за последние три года, время пулей пролетает и не замечаешь. Теперь ценю его. Время — это самое дорогое, что есть у человека.
— Самое дорогое? А близкие?
— Я считаю, что всё в этом мире зависит от времени. Нам почему дороги родные? Потому что с ними мы чувствуем себя счастливыми, полными, а чувствуем мы когда? Когда есть на это время. Не будет времени — не будет ничего.
— Ну… Можно считать и так.
После этих слов я сел на соседнюю койку, примерно минуту промолчал и продолжил:
— Это странно, конечно, не многие всерьёз задумываются о скоротечности времени в моём-то возрасте. Ведь нужно успеть, что называется — потусить. Но зачем? Я, лично, не понимаю. Мы, конечно, все люди разные, я это понимаю, и нравятся нам разные сферы деятельности, люди, мероприятия и тому подобное, но как мне кажется, это прожигание времени впустую. Сразу уточню — если это делать регулярно. Причём регулярно часто. Это разрушает. Отвлекает. Так лет в тридцать пять очнёшься около кофейни на окраине города и всё. Да, тебе будет что вспомнить. Но в том-то и дело, что это ведь прошлое. Потом погрузишься с головой в него и не вылезешь.
— Ну так могут жить только люди небогатые, а «папины сыночки» об этом и не подумают даже в старости.
— Это да. Деньги — это хорошо. Но иногда толку от них — ноль.
— Тоже верно. Максимум это купить еду, дом и лекарства на случай болезни. Всё. Остальное — уже не так важно. Деньги… Они зарождают желания, а за ними вырастают ожидания чего-либо. Из-за этого, возвращаясь к нашей прошлой теме, торопишь время и наоборот, делаешь всё, чтобы остановить его.
— Да всю жизнь мы чего-то ждём. А чего ждём — не понятно. Чего-то хорошего. А вот только потом, когда оглядываешься назад, понимаешь, что всё хорошее уже было. Всё происходит здесь и сейчас. Надо только научиться видеть. Даже в чём-то плохом можно найти хорошее. Это закон: без тьмы — нет света и наоборот.
— Я тоже считаю, что в мире есть баланс. Нет только хорошего и только плохого. Всё перемешано. Так, ладно, на ту тему можно долго общаться, но извините — работа. Однако, спасибо за диалог, было приятно побеседовать. Стакан всё же оставьте.
— Хорошо. И Вам спасибо, Михаил. Ладно, так уж и быть — оставлю. — она улыбнулась.
Я направился в купе проводника и сел там. Да, время неумолимо быстро летит. Даже целина пролетела так, что не заметил. Хотя казалось — три месяца, целое лето! Всего лишь лето… Одно из семидесяти следующих, которые мне только предстоит увидеть. И самое страшное, что это будет совсем скоро…
«?»
Общение с людьми — одно из самых прекрасных занятий. Пока не встретишь того самого, который всё изменит.
Лето. Центральная часть России. В деревню Голиково, что стоит на берегу реки Сосна, попал молодой человек — Кирилл Седельников. Ему было двадцать пять лет, три года назад он закончил учёбу и теперь работал в одной из компаний Воронежа, на невысокой должности, но достаточной, чтобы обеспечить себя. В деревню он попал случайно: пропустил пару поворотов на трассе по пути в Липецк, да ещё и топливо закончилось. Навигатор — дело такое…
— Что б тебя! Техника, блин… Что одна, что вторая…
Кирилл вышел из машины, пошёл искать помощи. В первом доме жила одна старушка, она подсказала дом, к которому нужно идти: тридцать восьмой дом, на перекрёстке налево. Там жил мужик лет пятидесяти-шестидесяти, но живенький, у него был трактор.
— День добрый. («Добрый») Не могли бы Вы мне помочь оттянуть мою машину с дороги. Топливо, зараза, закончилось.
— Топливо. А что ж ты так, не уследил-то? Погоди, сейчас схожу за ключами. Оттащим. Далеко стоишь?
— Да нет, тут — за поворотом.
— И то радует.
Мужик вернулся, они сели, доехали до машины Кирилла и оттянули её к дому мужика.
— Благодарю Вас… Как к Вам можно обращаться?
— Владимир. Можно просто — Вова.
— Спасибо Вам, Владимир.
— Погоди мне спасибо кидать. Вот когда привезут тебе топливо, тогда и скажешь, пока что я лишь изменил твоё место стоянки.
— Привезут топливо? Кто?
— Я пока за ключами ходил, позвонил знакомому, что сейчас близ Ельца, попросил его набрать тебе канистру-другую, чтобы хоть самому до заправки доехать и нормально заправиться. Правда, тебе выезжать обратно придётся, дальше заправочных станций нет.
— Неожиданно, благодарю Вас. А то что выезжать — ничего. Не переживайте.
— Ну проходи тогда, коль ситуация такая. Час тебе ждать точно.
Они зашли в дом. Это было старое здание, построенное ещё в шестидесятых-семидесятых годах, штукатурка уже кое-где поотслаивалась, старая мебель, которая, в отличие о дома, почти не изменила свой первоначальный вид. Они прошли на кухню. Небольшая комнатка, около десяти-одиннадцати квадратных метров, где по одной стене стояла старая газовая плита, раковина, столешница, а у стены напротив: холодильник в углу, стол и два стула — табурета, если быть точным.
— Вера! Вера, у нас гость! Где тебя носит?
— Иду-иду, Вов, что ты кричишь. Здравствуйте, молодой человек, вы извините меня, но эти…
— Опять свои «Филькины истории» смотришь.
— Ой, слушай, молчи уже. Каждый вечер на скамейке с Ваней там такие, не то что «Филькины истории» — драмы целые слышу. Садись за стол, ворчун.
— Молчу-молчу. Ах-ах-ха.
Кирилл сел на самый ближний табурет, чтобы не сильно расхаживать по комнате. Ну вы знаете — это скованное чувство, когда боишься лишний раз шаг сделать, не то чтобы выбрать стул, на который сядешь. Вера подола к столу жаренную картошку и два стакана молока. По-моему, лучше обеда в летний вечер не придумаешь, а под лучами солнца, что покрывали её оранжевой панировкой — она выглядела вдвойне аппетитно. Маленькие золотые слитки.
— А что тебя занесло сюда?
— В Липецк еду товарища навестить. Давно не виделись.
— А сам-то откуда будешь?
— С Воронежа.
