Читаем без скачивания Загадать желание, или Тайна старого парка - Сергей Волков

Митя все это видел, потому что Мишган заставлял всех пацанов в классе присутствовать при экзекуции. «Кто не пойдет, тот чамора последняя!», – сообщал он негромко, и все шли – чаморой на «братвовском» языке называли опущенных. Кто это такие – Мишган просвятил класс давно, еще в прошлом году.

Вскоре в компании Калача появились и девчонки – Вичка Жемчугова, у которой мама работала в супермаркете, Дашка Стеценко, самая бойкая и заводная в классе, и… И Светка Теплякова. Когда Митя через коридорное окно первый раз увидел ее разгуливающей по школьному двору под ручку с ухмыляющимся Мишганом, у него внутри все оборвалось, захотелось подбежать, вырвать руку, и дать, наконец этому… этому… Но перед глазами тут же возник скорчившийся Николай Петрович, разбитое лицо Стасика Куприянова, и Митя бессильно прислонился лбом к холодному стеклу.

Мишгана он боялся. Боялся больше всего на свете…

И вот теперь этот самый Мишган «влетел», получил «припашку», и по всем этим его дурацким «понятиям» получалось, что виноват в этом Митя. Почему Митя? Да потому что «по понятиям» всегда выходило, что виноват кто угодно, только не Мишган…

Прозвенел звонок. Все зашумели, математичка бодренько уцокала каблучками из класса, а Митя, торопливо запихивая в сумку учебник, тетрадь и дневник, весь сжался, чувствуя, как сзади, со спины, к нему приближается неизбежное…

Вот на плечо легла расслабленная, похожая на тюлений ласт рука…

Вот Мишган, полуповиснув на Митиной шее, появился в поле зрения – всегдашняя дурашливая веселость на лице, сощуренные глаза, губы трубочкой…

Вот губы раздвинулись и Мишган изрек:

– Ну че, Филя, попал? Эта дура мне из-за тебя, лоха, вломила… Будешь пыхтеть за двоих, усек? Чтобы к понедельнику все сделал. Притаранишь готовые примерчики за полчаса до первого урока. Врубился?

Словно со стороны, Митя услышал чей-то блеющий голосок:

– Калач, ну чего ты… Я ж это… Ну, не успею я… Мне ж еще свои примеры делать…

Кто это? Да это же сам Митя говорит! А вокруг уже хихикают, Вичка колокольчиком заливается:

– Ха-ха-ха! Влип Каркуша!

– Не колышет, – отрезал Мишган, ткнул Митю неожиданно жестким пальцем в грудь: – Сделаешь, понял? А не сделаешь – косяк, башлять будешь за мое попадалово. Сотня, если в понедельник не успеешь. А если сотню не отдашь – в среду двести, в пятницу пятьсот. Ну, усек, тормоз?!

Митя обречено повесил голову. Губы сами собой прошептали:

– Усек…

– Все, вали… Хиляем, бригада! – Мишган оттолкнул Митю и не спеша двинулся между рядами столов к выходу из класса. Следом за ним «похиляла бригада» – Вичка, Иголкин, Дыня, Тыква, отвесивший Мите подзатыльник, потом Дашка, Тяпа и… И Светка Теплякова, эльфийская принцесса Светилиэль, даже не взглянувшая в Митину сторону…

Глава вторая, в которой происходит непоправимое

Пятница – самый хороший день недели. Разумеется, при условии, что в субботу в школу не надо. В Митиной школе мудрые педагоги еще три года назад порадовали детишек, так организовав учебный процесс, что по субботам уроки были только у выпускных классов, а остальные – гуляй, балдей, наслаждайся законным лишним выходным.

Но суббота субботой, а Митя больше всего любил именно пятницу. Уроки делать не надо – впереди два свободных дня, успеется. Можно поздно лечь, потому что назавтра никто тебя не поднимет ни свет, ни заря и не погонит получать знания.

И, наконец, в пятницу два последних урока – физкультура, а Митя от нее освобожден аж до ноября по причине сколиоза. Правда, приходилось три раза в неделю ходить на лечебную физкультуру в поликлинику, но это ладно, это не школа…

Пока весь Митин класс, громыхая и улюлюкая, ломился в раздевалки возле спортзала, сам Митя закинул за спину рюкзачок и поспешил на первый этаж. Заветная бумажка с надписью рукой директора: «Дмитрий Филиппов. 7 „а“ класс. Освобожден от физкультуры с 5 сентября по 5 ноября. Уроки физкультуры проходят по пятницам, с 13–00 до 14–45» и его же собственноручной подписью зажата в кулаке.

Охрана на выходе из школы имела строжайший приказ все того же директора – никого без разрешения не впускать и не выпускать. Что поделать, времена такие…

Митя больше всего боялся, что сегодня дежурными могут быть Жрец и Рыжий. Эти долдоны принялись бы уточнять, звонить в учительскую, сверяться с расписанием, проверять фамилию… А дел-то полным-полно, а времени-то и так в обрез, выходные из-за Мишгана обещали выдаться тяжкие.

Митя сбежал по лестнице и облегченно улыбнулся – на выходе дежурили Майор и Капитан. Эти пропустят без слов. Во-первых, потому-то Митю хорошо знают, а во-вторых, бывшие офицеры-спецназовцы, они верят не столько бумажкам, сколько глазам. Свои, в общем, люди.

Сколько Митя себя помнил, школу всегда охраняло только два человека – здоровенный толстый парень по кличке Жрец, прозванный так за то, что постоянно жевал, и его напарник, рыжий, как осенний клен, детина с веснушчатым лицом по прозвищу, ясное дело, Рыжий.

Охранники эти лично Мите не нравились – наглые, тупые, с дурацкими шуточками вечно… Зато Мишгановская компания с ними чуть ли не дружбу водила, и пару раз Митя видел, как Жрец курил вместе с Мишганом и остальными за трансформаторной будкой.

Однако весной, кажется, в апреле, в школе произошло ЧП – в кабинете, где готовился к уроку 11-ый «б», поймали бритого наголо парня с какой-то дрянью, не то с марихуаной, не то с чем-то похуже… Был большой скандал, и на общем заседании родительский комитет принял решение – охрану школы усилить. Так на дверях появилась вторая смена охранников – Майор и Капитан.

В отличии от Жреца и Рыжего, эти были худощавыми, невысокими и вообще каким-то замухрышчатыми… Однако дело свое знали – ни к старшеклассникам, ни к учителям теперь просто так никого не пропускали, да и прогульщикам стало туго: сбежал с урока – отсиживайся где-нибудь в укромном месте, из школы тебя все равно не выпустят.

Но по-настоящему Митя зауважал новую охрану после торжественной общешкольной линейке по случаю Дня мира, весны и труда. Все шло, как обычно. Классы – стояли, музыка – играли, директор – речь сказал, потом завуч чего-то прогундосила, и вдруг объявила: «Ребята! А сейчас слово предоставляется Козинцеву Виктору Сергевичу. Вы все его хорошо знаете, он охраняет мир и покой в нашей школе. Но еще совсем недавно майор Козинцев и его боевой товарищ капитан Афанасьев, который теперь тоже работает у нас, боролись с международным терроризмом в составе войск специального назначения. Мы просим Виктора Сергеевича сказать несколько слов».

Все захлопали, и к микрофону вышел Майор. В обычной своей камуфляжной форме, вот только теперь на ней сияли, Митя это хорошо рассмотрел, потому как стоял рядом, орден Красной Звезды, два ордена Мужества, два десятка медалей, но самое главное – небольшая золотая звездочка на левой стороне. Маленькая такая, подвешенная к трехцветному прямоугольничку…

Майор сказал что-то про праздник, про традиции, поздравил всех, а потом откашлялся и добавил: «Ребята! Человек в жизни может выбрать все – работу, друзей, увлечения… Лишь две вещи даны нам свыше – семья и Родина. Я хочу вам сказать, чтобы вы все всегда помнили – у нашей страны было, и, наверное, еще будет много названий: и Русь, и Великое княжество Московское, и Российская империя, и Советский Союз, и Российская Федерация. Но есть только одно настоящее – Россия, это имя нашей земли, нашей Родины, и за нее, а не за названия империй, союзов или федераций, отдавали свои жизни ваши пращуры, деды и отцы. Помните это!»

Митя очень понравилось, как сказал Майор, а вот директор и завуч на него зашикали и даже что-то выговаривали ему, пока щекастая русичка читала в микрофон стихи о Первомае…

С тех пор в Митиной душе поселилось какое-то особенное чувство уважения к Майору и Капитану. Суровые и немногословные, эти обычные с виду мужички внушали куда больше спокойствия и уверенности, чем накаченные амбалы вроде Рыжего или глыбистые жиртресты вроде Жреца.

Вот и школьная дверь. Митя поздоровался, Майор кивнул, не спеша отпер школьную дверь – и вот она, свобода!

Дел у Мити и впрямь было невпроворот. Перво-наперво – домой, рысью. Кинуть рюкзак, куснуть чего-нить, взять сумку для транспортировки растений, специальную, с металлическим каркасом внутри – чтобы листья не мялись, несколько пластиковых горшков, любимый садовый совок из титана, пару яблок для Старого Гнома, и – бегом в Терлецкий парк.

Выскочив из подъезда, Митя увидел Олега Трофимовича. Тот, как всегда, сидел на пороге приспособленного под мастерскую гаража в глубине двора и возился с какими-то железяками.

– Здрассь-те, Олег Трофимыч! – крикнул Митя.

– И тебе здоровья, Митяй! – степенно пыхнул мастер папиросой в ответ: – Дело пытаешь, или от дела плутаешь?

– Дело, дело! – Митя заплясал на месте от нетерпения.