- А? - о Либере много чего говорили...
- Ага, - и он снова забулькал, то ли кашляя, то ли смеясь. - Дурак ты братец. Морду бы ты свою видел...
Юморист. Вот треснуть его по черепушке обломком трубы. Да нельзя, и не получится. Либер, несмотря на свою старость, еще десяток таких, как я, завалит и не задумается. И хотя мне уже сорок пять, было... Но соревноваться с Либером в ловкости я не хочу. Хоть он и на пару десятков старше меня.
По крайней мере внешне.
Я попытался встать, но вдруг за спиной раздалось громкое рычание и мне пришлось замереть. Как не замереть, когда в шею тебе кто-то горячо дышит. Зло дышит. И вонюче...
- Марта! - крикнул Либер. - Оставь человечка! Его и так чуть было не съели...
Дышать в шею перестали.
Я осторожно обернулся. И, что самое интересное, никого не увидел. Посмотрел на Либера. Тот, как ни в чем не бывало, возился около костерка. Точнее, нет, не костерка. Эдакая печка в стене. Я то знаю, что такое печка. Я видел. Еще до войны. На ней можно, как на костре, но гораздо лучше...
Оглядевшись, я обнаружил, что нахожусь в большом... Нет. В огромном помещении, чем-то напоминающем старый, заброшенный склад. И по обстановке подходит. Ящики кругом, какие-то цистерны. И потолок в темноте теряется. Впрочем, может быть, темнота как раз и увеличивает размеры. Стены угадываются по наличию окон.
Через них в помещение, я мысленно окрестил это складом, внутрь вливался мутноватый свет.
- Либер... - позвал я. - А где мы?
- Мы... - проворчал Либер. - Мы у меня. И долго ты тут не задержишься. Потому что жратва у меня не вечная.
- А мы и обедать будем?
Либер ничего не ответил, а просто начал, что-то ожесточенно двигать в печке.
Здорово! Хоть что-то из того, что говорили о нем, оказалось правдой, Либер без кормежки не отпускает.
Никого.
- Обедать... Ему еще и обедать... Мало того, что я ему шкуру целой оставил, так он еще и сожрать меня совсем хочет... - Либер бубнил все тише и тише, не иначе нарушать традиций не хотел.
- Да, ладно тебе. У нас все говорят, что Либер с пустым желудком никого не отпускает... Так, мол, у него заведено... - весело сказал я и осекся, натолкнувшись на довольно неприятный взгляд старых глаз. Такие глаза, наверное, видит животное перед вивисекцией.
- Говорят? Много говорят... А что еще Либер делает с... гостями. Ну там, покусанными и все такое...
Не помнишь?
- Так ведь... Так ведь меня Мастера не кусали. Ты сам сказал... - что-то завозилось у меня за спиной и меня посетило довольно странное чувство, мне очень хотелось повернуться и в то же время становилось жутко от одной только мысли о том, что я могу там увидеть.
- Сказал... Но вдруг я ошибся? - Он выдержал паузу, а затем устало бросил, обращаясь куда-то за мою спину. - Оставь, Марта, я шучу.
Шутит!
Я резко обернулся, насколько это можно было сделать с разорванной ногой, которая давала о себе знать.
И ничего.
Только что-то неясное, взлетевшее к потолку. Так, тень и ничего больше. Только очень быстрая тень и как будто резиновая. Словно не взлетела она к потолку и не прыгнула, а втянулась туда, ну сократилась, как резинка. Хлоп, и как не было! Ну и ладно...
Либер тем временем в последний раз погромыхал чем-то в печурке и сел на ящик с очень удовлетворенным видом. Его настроение на глазах улучшалось. Ну странный старик, честное слово!
- Да, - удовлетворенно прошептал старик. - Ночь скоро закончится. Солнце взойдет.
Во выдал! Я даже поперхнулся. Какое солнце?! Где он его видел? Впрочем он-то наверное и видел. И вероятнее всего помнит. Я же помню. Правда, это было давно. В детстве оно было теплым, незлым. Хотя родители гоняли меня с солнцепека...
Черт! Правду говорят, что там, где этот Либер, сплошная дьявольщина творится. Вспомнил... Родителей. Ведь зарекся же, не вспоминать. Ни к чему это... О чем это я? Ах да!
Солнце... Только потом на него стало опасно выходить. Ну там радиационное заражение и все такое... Потом я в шахты ушел, и мне это солнце вообще по фигу стало. Так в шахтах и сидел до самой войны.
Солнце. Какое теперь солнце!? Так, посветлеет чуток, да и все. Ни тепла тебе, ни света. Чего это Либер так расчувствовался по этому поводу? Спросить?.. Нет, пусть себе тащится, что мне жалко. Или...
- А что Солнце? От него толк какой тебе есть? - все-таки я его спросил.
- Тебе лет сколько? - Либер посмотрел на меня с невыразимой жалостью.
- Ну... Ну сорок пять. Было. Пока считал.
- Это значит ты двадцать лет назад с Солнцем распрощался... - грустно сказал Либер.
- Ну около того... Я в семнадцать в шахты ушел. Я шахтер, - сказал я и приготовился к ругани, потому что на Охраняемых Территориях шахтером быть как-то не в дугу.
- Шахтер... - медленно проговорил Либер. - Так ты под землей сидел. Значит и Солнца не помнишь... Совсем.
- Почему, помню, - странно, но мне показались обидными слова Либера, хотя в них была значительная доля истины. - Оно... Высоко и свет дает. И еще под ним нельзя долго находиться. Потому, как ожог можно получить и рентген нахвататься. Ну и тепло, конечно... Как...
Я не смог подобрать подходящее сравнение. Наверное, Либер был прав и я уже ничего не помню о том, что было до войны. До того как стало холодно и мир погрузился в сумерки. Наверное, Либер был прав, но мне почему-то страшно захотелось переубедить его, доказать, что я еще помню тот мир и его тепло, цвет... Вот только на ум не приходило ничего, кроме окриков родителей на счет ожогов и рентген, да наглая харя бригадира в сыром и невероятно тесном штреке. Я замолчал. Мне вдруг стало стыдно. Впервые за много-много лет.
Либер очень внимательно смотрел на меня.
- Не можешь? - вдруг спросил он.
- Что?
- Не можешь вспомнить, - он сказал это так утвердительно, что мне не захотелось спорить.
- Не могу...
- В том-то и дело... Солнце теперь это только миф. Просто легенда. Красивая и нереальная. Все, что ты можешь вытащить из глубокого подвала своей памяти, так это слабые отблески чего-то большого, теплого и яркого. Но ничего конкретно. Твоя память высосана до дна, как те, кого Они бросают вокруг своего логова...
- Вампиры?
- Да... Тех, кого не тронули Мастера, высасывают до дна низшие. Досуха. И выбрасывают. Бывает, что вокруг логова набросаны целые горы обескровленного мяса. Их ведь много, каждый хочет есть. Так и твоя память, она обескровлена, и то, что ты принимаешь за свои воспоминания, это лишь призрак, который шляется в твоей голове. Призрак настоящей памяти. Неприятно, правда?
- Да. Неприятно... - все пространство вокруг вдруг стало промозглым и холодным, страшным и каким-то неуютным.
Огонь перестал, весело потрескивая, играть на стенах и теперь зло сиял кроваво-красным, полумрак вокруг меня медленно оживал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
