было настоящее разорение. Когда Дракон стал грызть прутья большой клетки, как леденцы, Директор цирка воскликнул:
– Всё кончено!
– Всё кончено! – повторил Попугай. И ужасно обрадовался, что ещё не забыл человеческие слова.
– Конечно, конечно! – закричал Дракон. – Ведь я самый страшный!
– Я самый страшный! – повторил Попугай под куполом. И, удивительное дело, Дракон чуть-чуть уменьшился.
– Нет, я самый страшный! – сказал Дракон.
– Нет, я самый страшный! – возразил Попугай. И Дракон ещё больше уменьшился.
– Но ведь это я самый страшный! – не сдавался он.
– Но ведь это я самый страшный! – повторял попугай.
– Страшный! – дрожащим голосом говорил Дракон, ростом с жеребёнка.
– Страшный! – налетел на него Попугай.
Дракон стал не больше котёнка. И бросился куда-то за кулисы. Но уйти ему не удалось.
– Вас побрить? – спросил его сердитый Мышонок.
– Не надо меня брить! – заплакал Дракон. Ведь на самом деле он был трус. И вырастал, когда его пугались. Дракон залез обратно в соломинку и там потух.
Запомни: все твои страхи такие же. Когда их не боишься, они исчезают.
Затрубили фанфары. Выбежали на манеж клоуны: Красный, Жёлтый и Лиловый. И дети со всего города заторопились в цирк. И сразу началось необыкновенное представление.
Девочка ходила по канату, ведь теперь она не боялась. Громче всех ей кричал «браво!» разноцветный Попугай. Тоньше всех от восторга пищал Мышонок.
Городской бычок
Все работают. И все отдыхают. У всех, у всех бывает свой выходной. И у голубого Троллейбуса в тот день тоже был выходной.
Рано-рано протёр он свои очки. И улыбнулся. Ведь сегодня был выходной. Долго он чистил свои рожки, умывался из шланга. Наконец, сверкающий и нарядный, выехал на улицу.
На фуражке у него была надпись: ВЫХОДНОЙ. Чтобы никто его не останавливал. И действительно, все уступали ему дорогу: автобусы, машины, даже машины ГАИ. И все желали ему доброго утра.
Из-за крыш вставало раннее Солнце. И Троллейбус поехал ему навстречу. Чтобы поздороваться с ним и сказать: «Доброе утро, Солнышко!»
Но доехать до солнца было не так-то легко.
Маленький мальчик поднял руку, и Троллейбус тут же остановился. Мальчик вместе с папой стояли на остановке.
– Довези нас до Зоопарка, пожалуйста, – попросили они.
– У меня выходной, – сказал Троллейбус.
– У нас тоже, – сказали папа и мальчик.
Что поделаешь, пришлось довезти до самых ворот.
Только Троллейбус отъехал от Зоопарка, как на тротуаре увидел бабушку и внучку. Они шли медленно-медленно. Вернее, бабушка. В одной руке у неё была большая сумка, в другой – маленькая внучка.
Троллейбусу стало жалко бабушку. И хотя у него был выходной, он остановился и спросил:
– Вам куда?
– На дачу, – сказали бабушка и внучка.
Троллейбус никогда не ездил на дачу.
– Как проехать на дачу? – спросил он у постового милиционера.
Тот показал своим полосатым жезлом направление и отдал Троллейбусу честь. Это было по пути.
Дорога и провода вели прямо к Солнышку. Мимо высоких домов, через поле, мимо рощи, вдоль забора…
Вот и дачный дом из-за сосен выглядывает. Здесь у калитки внучка и бабушка сказали «спасибо» и сошли. А Троллейбус поехал дальше.
Выехал на луг. На лугу паслось стало бычков. Они все перестали щипать траву и уставились на троллейбус большими круглыми глазами.
– Новый бычок! – закричали все.
– Ты откуда? – спросил красный бычок с упрямыми рожками.
– Из города.
– Значит, ты – городской бычок, – сказал чёрный бычок с белым пятном на лбу.
– Давай бодаться! – сказали упрямые рожки.
– Давай! – согласился Троллейбус и наклонил свои рога.
Такой стук стоял в это утро на зелёном лугу! Все деревенские бычки бодали городского. Но Троллейбус всех перебодал. Ведь он был больше всех и рога у него были длиннее.
И бычки всем стадом кричали «ура!» победителю. То есть они громко мычали, но «му» это и есть деревенское «ура!». Затем они все отнесли Троллейбус на горку. И Солнце позолотило ему стёкла.
– Здравствуй, Солнышко, – сказал Троллейбус. – И свети, пожалуйста, целый день. У меня сегодня выходной. И я буду гулять на лугу вместе со стадом.
– Оставайся с нами, – замычали бычки.
– Нет, завтра мне снова в путь. Не могу я всегда отдыхать на лугу. Не такой у меня характер.
Овечка почемучка
Эта Овечка, как только родилась, сразу стала всех спрашивать: почему? Почему – небо? Почему – солнце? Почему – рога? Почему – нога?
Скоро баранам и овцам надоело отвечать на её «почему». Ведь у них было дело на целый день: пастись и щипать свежую траву. И если уж очень приставала Овечка, говорили:
– Отстань, не знаю!
Овечке стало с ними скучно, и она убежала в тёмный лес. Там ей, конечно, встретился Серый Волк. Он обрадовался такой встрече, разинул зубастую пасть и говорит:
– Поди сюда, я тебя съем.
– Почему? – тут же спросила Овечка.
– Потому что я Серый Волк.
– А почему ты Серый Волк?
– Потому что я вечно голодный.
– А почему ты вечно голодный?
– Отстань! Не знаю! – с досадой сказал Волк.
– Но если ты «Отстань! Не знаю!», – не унималась Овечка, – значит, ты не Волк, а Барашек.
– А почему я Барашек? – удивился Волк.
– Потому что у тебя дело на целый день. Что, забыл?
– Какое дело?
– Свежую траву щипать. Все знают.
– А почему я должен траву щипать?
– Потому что ты Барашек.
У Волка закружилась голова. Он подумал: «Может, я и вправду Барашек?» И тут же стал щипать свежую траву. Он щипал траву и плевался.
– Но если ты Барашек, почему у тебя волчья шкура?
– Бе-эги отсюда! – закричал Волк не своим голосом.
– А почему у тебя волчьи зубы?
– Пусть я Барашек, но я тебя проглочу!
– А почему?..
Волк хотел броситься на Овечку. Но она поскорей убежала. Ведь неважно, кто тебя проглотит – Волк или Барашек, всё равно неприятно.
«Хорошо, что Овечка убежала, – размышлял Волк, – а то бы из живота спрашивала: почему я её проглотил? Почему да почему? Не было бы мне покоя».
Утюжата
Жил-был Мишка косолапый, такой неряха. Всё мятый да растрёпанный ходил. И дом у него был – мятый да растрёпанный. И сад у него был – мятый да растрёпанный. Осенью и вовсе не сад – мусорная корзина.
А тут день рождения. Подарил ему кто-то Утюг. Нет, не знал медведь, что делать с таким подарком. Поставил Утюг на полку, там его паутиной и затянуло.
– Послушай, хозяин, – сказал как-то Утюг. – Дай мне, наконец, какую-нибудь работу. Я уж и так потускнел от безделья.
Почесал медведь в затылке.
– Какое бы дело тебе поручить? Вот что, ямки мне выкопай. Изгородь поставим.
Побрёл Утюг ямки копать. Ткнулся раз, два. Зарылся носом в землю, не вытащишь. Пришлось Мишке откапывать его.
– Нет, не получается у меня это дело, хозяин.
– Вот что. Иди яблок мне нарви да поспелее.
Полез Утюг на дерево за яблоками. А яблоки – те, что поспелее, покрупнее, высоко растут. Лез, лез да сорвался. Как шлёпнется!
– Ой, ой! – запрыгал медведь. – Ты мне лапу отдавил, неуклюжий!
– Извини, хозяин. И это дело, видно, не для меня.
Была у Мишки соседка Утка. Пришёл к ней
