Этика Характера учит тому, что существуют основополагающие принципы эффективной жизни и что человек может испытать в жизни истинный успех и счастье только в том случае, если научится воплощать эти принципы в своем характере.
Однако вскоре после окончания Второй мировой войны ключевое представление об успехе переместилось с Этики Характера на, так сказать, Этику Личности. Теперь успех стал рассматриваться скорее как функция социального образа личности, поведения и поступков, навыков и техник, служащих смазкой в механизме человеческого взаимодействия. Этика Личности имеет два основных направления: первое — техника человеческих и общественных связей, и второе — позитивная ментальная установка (ПМУ). Эта философия в определенной степени отражена в таких вдохновляющих и мудрых изречениях, как «Ваше отношение определяет ваше положение», «У улыбки больше друзей, чем у хмурости» и «Можешь достичь всего, что понял и во что поверил».
Другие направления «личностного» подхода представляют собой явную манипуляцию или даже обман. Они побуждают вас использовать специальные приемы, чтобы понравиться другим людям, или проявлять ложный интерес к увлечениям других, чтобы вытянуть из них то, что вам требуется, или же демонстрировать власть и запугивать, когда это отвечает вашим целям.
Порой подобная литература признает значение характера в достижении успеха. Однако чаще всего рассматривает его обособленно, не отводя ему основополагающей роли, роли катализатора. Ссылки на Этику Характера в этом случае являются формальными пустыми словами, а истинная ставка делается на быстродействующие техники влияния, стратегию силы, навыки общения и позитивное мышление.
Я начал понимать, что именно Этика Личности подсознательно явилась источником тактики, которую мы с Сандрой пытались использовать в отношении нашего сына. Задумавшись более глубоко над различием между Этикой Личности и Этикой Характера, я понял, что мы с Сандрой получали социальное удовлетворение от хорошего поведения наших детей. Младший сын в этом смысле нам ничего не давал. Наше представление о самих себе и своей роли как добрых, заботливых родителей оказалось более весомым, чем наше представление о собственном сыне и, возможно, влияло на него. С нашей стороны было гораздо больше заботы о том, как мы видели эту проблему и как боролись с ней, нежели истинного беспокойства за судьбу своего ребенка.
Поговорив с Сандрой, мы пришли к прискорбному выводу о сильном влиянии на наши поступки черт нашего собственного характера и наших мотивов, а также нашего представления о своем ребенке. Мы поняли, что социальные мотивы, двигавшие нами, совершенно не гармонируют с нашими глубокими внутренними ценностями и могут привести нас к «условной»[3] любви к сыну и к утрате им чувства собственного достоинства. Поэтому мы решили сконцентрировать свои усилия на самих себе — не на способах поведения, а на наших глубинных мотивах и на нашем восприятии собственного сына. Вместо того, чтобы пытаться изменить его, мы попытались взглянуть со стороны, — отделить себя от него, ощутить его личность, индивидуальность и достоинство.
Путем глубоких раздумий, влекомые верой и поддерживаемые молитвой, мы пришли к тому, что увидели в сыне самостоятельную, неповторимую личность. Мы увидели в нем бесконечные пласты возможностей, которые следовало реализовывать в соответствии с его собственным жизненным ритмом. Мы решили устраниться и прекратить волнения, дать его индивидуальности проявиться без нашего вмешательства. Свою естественную роль мы увидели в том, чтобы утверждать индивидуальность сына, радоваться за него и ценить его. Кроме того, мы сознательно поработали над своими мотивами и начали культивировать «внутренние источники безопасности», позволяющие нам добиться того, чтобы наши представления о собственной значимости не зависели от «приемлемости» поведения наших детей.
Стоило нам избавиться от давления прежних представлений о сыне и выработать в себе мотивы, основанные на ценностях, как у нас начали возникать новые чувства. Мы обнаружили, что теперь радуемся за сына, а не сравниваем его с другими, не судим его. Мы уже больше не пытались растить его по своему подобию или сравнивать его с социальными ожиданиями. Мы оставили попытки мягко, но целенаправленно лепить из него приемлемую социальную модель. Потому что теперь видели в нем полноценного в основе своей, вполне жизнеспособного человека. Мы прекратили защищать его от насмешек окружающих.
Приученный к опеке, сын поначалу испытывал немало трудностей. Он говорил об этом нам. Мы выслушивали его, однако совсем не обязательно на это реагировали. «Тебя не нужно защищать, — говорило наше молчаливое послание. — У тебя все в порядке».
Проходили недели и месяцы, и мало-помалу сын обретал уверенность в себе. Он начал развиваться в своем собственном жизненном ритме. Он стал делать выдающиеся по социальным стандартам успехи — в учебе, в общении, в спорте, — продвигаться вперед быстрыми темпами, значительно быстрее, чем требовал естественный, так сказать, процесс развития. Шли годы, сына выбирали на руководящие посты в различные студенческие организации, он стал чемпионом штата по атлетике, приносил домой только отличные отметки. Он вырос обаятельным, открытым парнем, доброжелательно относящимся ко всем окружающим.
Мы с Сандрой считаем, что впечатляющие достижения нашего сына в большей степени явились следствием его чувств по отношению к самому себе и его восприятия самого себя, а не просто откликом на социальные требования окружающего мира. Этот случай преподнес нам с Сандрой поразительный урок, весьма полезный как для воспитания других наших детей, так и для применения в иных жизненных ситуациях. Он привел нас к основанному на личном опыте осознанию принципиального различия между Этикой Личности и Этикой Характера. Наше убеждение хорошо выражено в словах Псалмопевца: «Ищите в сердце своем с усердием, ибо из него вытекают реки жизни».
Первичное и вторичное
Переживания за нашего сына, изучение мною восприятия и чтение литературы об успехе — все это в совокупности привело меня вдруг к открытию: «Вот оно!», когда вдруг все становится на свои места. Внезапно прозрев, я прочувствовал силу влияния Этики Личности и с ясностью осознал еле уловимые, зачастую до конца не осознаваемые несоответствия между тем, что я считал истинным, — чему меня когда-то учили в детстве и что глубоко укрепилось во мне в качестве внутренних ценностей, — и теми философиями «быстрого действия», которые окружали меня каждый день. Я пришел к глубокому пониманию того, почему, многие годы работая с людьми из самых различных сфер общества, я обнаруживал, что все, чему учил других и в эффективность чего сам верил, часто расходилось с бытовавшими популярными теориями.
Я вовсе не хочу сказать, что такие элементы Этики Личности, как развитие личности, обучение навыкам общения, а также обучение оказанию влияния и позитивному мышлению, не приносят пользы и не являются порой существенно необходимыми для достижения успеха. Они полезны. Однако это вторичные, а не первичные факторы. Так, используя наши человеческие возможности строить на фундаменте, заложенном предыдущими поколениями, мы оказываемся настолько поглощены собственным строительством, что забываем про основание, которым оно поддерживается. Или же, долгое время пожиная ниву, которую сами не засеивали, мы можем вообще забыть о необходимости сеять.
Если я пытаюсь использовать стратегию и тактику влияния на людей, чтобы заставить других делать то, что я хочу, заставить лучше и с большим желанием работать, хорошо относиться ко мне и друг к другу, а мой собственный характер в это время вовсе не безупречен, отличается двуличностью и неискренностью, то добиться долгосрочного успеха я не смогу. Мое двуличие породит недоверие, и что бы я ни делал, — даже если воспользуюсь так называемым методом добрых человеческих отношений, — все будет воспринято как манипуляция. А если нет веры или ее недостаточно, то, независимо от моего красноречия и добрых намерений, нет основы для прочного успеха. Только если в своей основе вы положительны, применяемые вами техники будут жизнеспособными.
Сосредоточение на техниках достижения успеха похоже на такой подход к учебе, когда спокойная безмятежная жизнь в течение семестра перемежается с бешеным натаскиванием себя перед экзаменами. Все может закончиться хорошо. Вы даже можете получить хорошие отметки. Однако, если не прилагать усилий изо дня в день, по-настоящему знаниями не овладеешь и образованным человеком не станешь.
А вы задумывались когда-нибудь над тем, чтобы такую систему применить в работе фермера? Скажем, вы запамятовали провести сев весной, все лето прогуляли, а затем осенью активно готовитесь снять урожай… Ферма — это натуральная система. Сначала заплати, потом получи. Что посеешь, то и пожнешь. Никаких исключений.
