В Академии он отчаянно влюбился. Она была стройной, высокой, с копной черных волос, оттенявших белую кожу, с огромными голубыми глазами. Вздернутый ирландский носик дополнял очарование. Ее звали Пегги Хиггинс, и она была «мисс Нью-Йорк». Она всегда была прекрасно одета, ведь, помимо учебы в Академии, Пегги демонстрировала модели одежды. Любовь Кирка к ней можно было назвать безумием. Он чувствовал себя обладателем огромного сокровища и был невероятно горд и счастлив, когда она соглашалась пойти с ним куда-нибудь. Казалось, весь мир завидует Кирку.
Как-то они были на парти, где на Пегги обратил внимание владелец самого модного на Бродвее танцкласса и просил прийти Пегги потанцевать. Она посмотрела умоляюще на Кирка и спросила: «Ты не возражаешь?» Он сказал: «Поступай, как считаешь нужным». Как он страдал весь вечер, представляя как Пегги кружится в танце, как ее обнимают… И вдруг, после полуночи, как по волшебству, он услышал знакомые шаги, дверь отворилась, и он увидел на пороге своей маленькой комнаты ее, в необыкновенно красивом бальном наряде она была похожа на сказочную фею. Пегги подошла к Кирку, что-то расстегнула сзади, и бальный наряд соскользнул, обнажая ее красоту. Кирк опять почувствовал себя маленьким Иссуром, получившим все сокровища мира. Он предложил ей выйти замуж, Пегги согласилась, они даже собрались подавать все необходимые бумаги, как вдруг она получила очень выгодный контракт в Голливуде.
Прощание было душераздирающим. Пегги уехала, и связь с ней оборвалась. Кирк метался, не зная ни телефона, ни адреса. Она не звонила, не писала, до него лишь доходили слухи о ее успехах. Что было делать? Жизнь продолжалась, и она была нелегкой: у молодого актера не было ни работы, ни жилья. Прошло полгода. Вдруг Пегги позвонила, оказалось, что она в Нью-Йорке. Она остановилась в «Уолдорф» и ждет Кирка в гости. Для него, тогда начинающего безработного актера, приглашение в роскошный «Уолдорф-Асторию» было равнозначно приглашению на луну, однако, на следующее утро он прибыл в точно назначенное время и звонил ей из вестибюля. Сонным голосом она попросила подняться наверх. Он вошел в роскошный номер, она была еще в постели. И тут, при свете дня, после разлуки, он ее увидел иными глазами. Она выглядела отвратительно, следы бурно проведенной ночи были явно видны, – повсюду был страшный хаос, остатки ночного пиршества, спертый воздух. У Кирка начались колики в желудке, он был близок к отчаянию. Как? Пегги долгое время была в Нью-Йорке и даже не удосужилась позвонить ему, а, позвонив, не привела себя в порядок? Кирк выбежал из номера, поняв, что Пегги навсегда ушла из его жизни. Любовь умерла, но оставила после себя страшные шрамы.
Больше они так никогда и не виделись. Кирк слышал, что голливудская карьера ей не удалась, она вышла замуж за богатого человека, потом разошлась, начала пить и погибла в молодом возрасте в автомобильной катастрофе.
«Иногда ночью я вижу ее стоящей на пороге моей комнаты, слышу шорох ее платья, которое она расстегнула сзади. Это все со мной, в моем израненном сердце».
ДАЙАНА
Любовные стрессы не затмевали главного – поиски работы в театре продолжались. Кирк постепенно пробивался на сцену, его начали приглашать на работу небольшие театры, он нравился зрителям.
Наступил 1941 год. Нападение Гитлера на Европу, его антисемитская политика потрясли американцев. Кирк хотел пойти воевать, мечтал стать летчиком, но не прошел по возрасту. И он подал заявление в морскую пехоту, его приняли в мореходное училище, он там проучился три месяца, посещая одновременно репетиции и принимая участие в спектаклях. Однажды на обложке журнала «Life» он увидел фотографию очаровательной девушки. «Я ее знаю», – воскликнул он, обращаясь к своему соседу по комнате. «Не болтай лишнего», – не поверил он. «Но я действительно ее знаю, мы вместе учились в Академии, затем она уехала в Голливуд. Я скажу тебе больше: я женюсь на ней». Сосед посмотрел на Кирка с большим сомнением и покрутил указательным пальцем у виска – мол, соображай, что говоришь.
Кирк послал письмо в Голливуд на имя Дайаны Дилл и вскоре получил ответ. Дайана писала, что совмещает работу актрисы с работой сиделки в госпитале, что скоро приедет в Нью-Йорк и с удовольствием встретится с Кирком. Затем были встречи и расставания, обоюдная влюбленность и… скромная свадьба. Брак был неравным: Дайана принадлежала к очень богатой семье, Кирк был всего лишь бедным артистом.
Мать Кирка, Броня, тоже была недовольна тем, что ее невестка не была еврейкой. Однако она никогда не проявляла своего недовольства, всегда относилась к Дайане, как к дочери. Однажды она пришла в гости к сыну в пятницу. Кирк попросил Дайану поставить на стол четыре свечи для молитвы. Все сидели вокруг стола, Броня надеялась, что сын будет вести шаббат. Когда читаешь молитвы, голова должна быть прикрыта ермолкой. В доме таковой не оказалось, и Кирк не носил шляп. Он попросил Дайану дать какую-нибудь из ее шляп. Она принесла маленькую шляпку с кружевами и крылышками по бокам. Кирк начал читать молитву. Мама смотрела на него серьезно, внимая каждому слову, а Дайана и ее приятельница, которую пригласили на ужин, еле сдерживали смех. Когда закончили читать, они не выдержали и расхохотались. Бедная Броня никак не могла понять, что их так рассмешило.
МАЙКЛ КИРК ДУГЛАС
25 сентября 1944 года в десять 25 утра появился на свет первенец Дугласов – сын. Дайана хотела назвать сына так же как и мужа – Кирк Дуглас младший. Но Кирк воспротивился этому. «Это страшно унизительно для человека – быть не самим собой, а отражением, быть всю жизнь младшим». Как он оказался прав! Невозможно себе представить блестящего актера, кинорежиссера Майкла Дугласа с именем Кирк Дуглас-младший. Рождение сына принесло удачу – Кирка пригласили сниматься в Голливуд. «Безусловно, это было замечательно, но я был испуган, наивен, старался казаться старше», – рассказывал Кирк. Возникла масса проблем, но, в результате, все утряслось, и Дайана с Майклом приехали в Голливуд.
Жизнь в Голливуде резко отличалась от любой «нормальной». Вокруг сплошные знаменитости, воздух насыщен событиями, каждый вечер что-нибудь происходит, а хорошенькие старлетки так и стремятся повиснуть, – вряд ли это может понравиться жене. Поэтому все чаще в семье Дугласа возникали споры, приводившие к разногласиям.
Дайана опять ждала ребенка. Подходило время рожать. На парти в честь ее 23-летия она почувствовала, что малышу не терпится появиться на свет. Кирк привез ее в госпиталь, и она буквально вылетела из машины: «Мне некогда разговаривать, – кричала она врачу, – ребенок вот-вот должен родиться!» И действительно – через пятнадцать минут на свет появился второй сын Кирка-Джоэл. А спустя полчаса Дайана позвонила приятельнице, которая была на парти и сказала: «Мика, угадай, что я сейчас сделала?» Та была в недоумении: «Когда же ты успела? Мы же недавно попрощались!»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
