Читаем без скачивания Натюрморт из Кардингтон-кресент - Энн Перри

Питт вернулся в полицейский участок, когда кроваво-красное солнце низко повисло над крышами домов, а на улицах зажглись газовые фонари. Воздух в кабинете был затхлым. Пахло пылью, чернилами, новеньким линолеумом на полу.

Полицейский врач уже ждал его: рукава рубашки деловито закатаны и забрызганы кровью, воротничок застегнут не на те пуговицы. Вид у него был измученный. Кроме того, он умудрился выпачкать кровью нос.

— Итак? — устало спросил его Питт.

— Молодая женщина, — ответил врач и без разрешения сел на стул. — Светлые волосы, светлая кожа. Насколько я могу судить, она была красива. Скорее всего, из приличной семьи, никак не нищенка. Руки чистые, сломанных ногтей нет, хотя она много занималась домашней работой. Мое первое предположение — горничная, но это всего лишь догадка. — Врач вздохнул. — Кроме того, убитая была женщиной рожавшей. Ее ребенку должно быть около года, может, чуть меньше.

Питт сел за свой стол и поставил на него локти.

— Можно точнее?

— Боже милостивый! Да откуда мне знать? — сердито ответил доктор. Его жалость, отвращение и полная беспомощность выплеснулись на того единственного, кто в эти минуты оказался рядом: на Питта. — Вы даете мне тело, рассеченное на полдюжины частей, как будто это куски говядины от чертова мясника, и ждете, чтобы я сказал вам, кто она такая? Да как я могу это сделать?! — Врач встал, опрокинув при этом стул. — Это была молодая женщина, возможно, состоявшая где-то в услужении, и какой-то безумец убил ее, несколько раз ударив по затылку. Одному Богу известно, почему он разрезал ее на куски и разбросал их по всему Блумсбери и Сент-Джайлсу! Вам чертовски повезет, если вы вообще когда-либо узнаете, кто она такая. Не говоря уже о том, чтобы выяснить имя убийцы. Есть тысячи разных способов лишить человека жизни, и удар по голове — еще не самый жестокий. Вы бывали в доходных домах в Сент-Джайлсе, Уоппинге, Майл-Энде? Последний труп, который я видел, принадлежал двенадцатилетней девочке. Умерла при родах… — голос врача был готов сорваться на рыдание. Он умолк и, бросив на Питта негодующий взгляд, выскочил из комнаты и с силой захлопнул за собой дверь.

Томас медленно встал, поднял упавший стул и вышел из кабинета вслед за врачом. Как правило, он возвращался домой поздно вечером, когда на улице уже было темно. Впрочем, идти нужно было всего пару миль.

Но сейчас на часах было уже одиннадцать, он же смертельно устал и проголодался. Да и ноги в этот вечер болели сильнее обычного. Не думая о деньгах, которые придется заплатить, Питт остановил кеб.

Фасад дома было практически невозможно различить в ночной темноте. Томас ключом открыл дверь и вошел внутрь. Служанка Грейси уже давно легла спать, оставив свет на кухне. Питт не сомневался, что Шарлотта его ждет. Вздохнув, он с облегчением разулся и прошел по коридору, чувствуя через носки прохладу выстланного линолеумом пола.

В коридоре появилась Шарлотта. В свете газового рожка ее каштановые волосы отливали медью, обрамляя нежную выпуклость щеки.

Она молча обняла мужа и на удивление крепко прижала его к себе. На какой-то миг Томас испугался, не случилось ли чего, не заболел ли кто-нибудь из детей. Но тотчас понял: это Шарлотта прочла вечернюю газету, в которой сообщалось о сегодняшней жуткой находке. Даже если в заметке не упоминалось его имя, она все равно догадалась по его опозданию, что ее муж имеет к расследованию этого дела самое прямое отношение. Томас не собирался рассказывать ей о том, чем именно занимался сегодня. Хотя Шарлотта была в курсе большинства его дел, он полагал, что ее следует ограждать от жутких подробностей происшествий.

Большинство мужчин привыкли считать дом надежным пристанищем, тихой гаванью, в которой можно на время найти прибежище от житейских бурь и мерзостей окружающего мира, местом, где можно отдыхать телом и душой, прежде чем возвратиться в скорбную земную юдоль. Женщины — часть этого нежного, спокойного, красивого места.

Но Шарлотта редко поступала так, как от нее ожидали, — еще до того, как повергла в ужас свое добропорядочное семейство тем, что вышла замуж за полицейского. Это был поступок настолько радикальный, что ей крупно повезло, что родственники не отвернулись от нее.

В следующее мгновение она выпустила мужа из объятий и с тревогой заглянула ему в глаза.

— Тебе поручили это расследование, верно, Томас? Несчастная женщина, найденная на кладбище рядом с церковью Святой Девы Марии? Я угадала?

— Да, — ответил Питт и нежно поцеловал ее, затем еще раз, надеясь, что она не станет выспрашивать подробности. Он был измотан за день, да и рассказывать особенно было нечего.

Со временем Шарлотта научилась держать свои мысли при себе, однако сейчас был явно не тот случай. Она со смешанным чувством ужаса и жалости прочитала экстренное приложение к газете, подала мужу ужин, который успел безнадежно остыть, и теперь ожидала, что Томас хотя бы поделится с ней мыслями и ощущениями, которые владели им весь этот день.

— Ты ведь намерен выяснить, кто она такая? — спросила Шарлотта, направляясь в сторону кухни. — Скажи, ты что-нибудь ел сегодня?

— Нет, ничего не ел, — устало признался Питт, шагая за ней следом. — Но не нужно ничего для меня готовить, прошу тебя.

Шарлотта удивленно вздернула брови, но, заметив выражение его лица, промолчала. Из стоявшего на плите чайника вырывались струйки пара.

— Будешь холодную баранину, пикули и свежий хлеб? — нежно спросила она. — Ну, или хотя бы чашку чая выпьешь?

Несмотря на скверное настроение и страшную усталость, Питт улыбнулся. В конце концов, будет легче и приятнее сдаться.

— Да, чаю выпью.

Повесив сюртук на спинку стула, он сел. Шарлотта мгновение помедлила, затем мудро решила, что будет лучше приготовить чай и лишь после этого приступить к разговору.

Через пять минут она подала мужу три ломтя хрустящего хлеба с горкой домашнего чатни[2], — у Шарлотты превосходно получались чатни и джем, — несколько ломтей мяса и чашку дымящегося чая.

Она сдерживала любопытство довольно долго.

— Так ты надеешься выяснить, кто она такая?

— Я сильно в этом сомневаюсь, — ответил ей Питт с набитым ртом.

Шарлотта с тревогой посмотрела на него.

— Неужели никто так и не заявил о ее исчезновении? Блумсбери — вполне приличный район. Если в доме есть горничная, хозяева непременно заметили бы, что она пропала.

Несмотря на шесть лет замужества и расследования, к которым она имела хотя бы мало-мальское отношение, Шарлотта, как и подобает благовоспитанной даме, по-прежнему сохраняла некую девичью наивность, ибо выросла защищенной от суровой действительности и мирских соблазнов. Начать с того, что воспитание Шарлотты неизменно приводило Томаса в благоговейный ужас. Порой она даже раздражала его своей наивностью. Но в большинстве случаев его раздражение растворялось в куда более важных вещах, которые объединяли их, — таких, как смех над абсурдными сторонами жизни, нежность, страсть, гнев по поводу несправедливости.

— Томас!

— Моя дорогая Шарлотта, эта несчастная женщина не обязательно должна быть из Блумсбери. Но даже если это и так, сколько, по-твоему, служанок исчезло по самым разным причинам, от банального воровства до интрижки с хозяином дома? Другие убегают с возлюбленным — по крайней мере, так считается, — либо бесследно растворяются в ночи, захватив с собой фамильное серебро.

— Горничные не такие! — возразила Шарлотта. — Неужели ты не станешь расспрашивать о ней?

— Мы уже расспросили, — устало ответил Питт. Неужели ей невдомек, насколько все это тщетно? Он уже и так сделал все, что в его силах. Неужели она так плохо изучила его за все эти годы?

Шарлотта склонила голову и принялась разглядывать скатерть.

— Прости. Наверное, ты никогда не узнаешь.

— Возможно, — согласился Томас, беря в руки чашку. — Это письмо на каминной полке — оно, случайно, не от Эмили?

— От нее, — подтвердила Шарлотта. Эмили, ее младшая сестра, по мнению родственников, вышла замуж куда удачнее, нежели она сама. — Она сейчас гостит у двоюродной бабушки Веспасии в Кардингтон-кресент.

— Мне казалось, что Веспасия живет в Гэдстон-парк.

— Она там и живет. Сейчас же они все гостят у дяди Юстаса Марча.

Питт простонал. Добавить к этому было нечего. Он испытывал глубокое уважение к элегантной, острой на язычок леди Веспасии Камминг-Гульд. А вот о Юстасе Марче слышал впервые и не испытывал особого желания с ним познакомиться.

— Похоже, ей сейчас плохо. Она ощущает себя несчастной, — продолжила Шарлотта, пытаясь найти у него понимание.

— Бывает. — Томас отвел глаза в сторону, не осмеливаясь встретиться с ней взглядом, и потянулся за очередным куском хлеба и к плошке с чатни. — Боюсь, мы бессильны что-либо поделать. Я бы осмелился предположить, что ей просто скучно. — На этот раз он посмотрел жене в глаза. — И не вздумай никуда ездить, тем более в Блумсбери, пусть даже с тем, чтобы навестить давнюю подругу, собственную или подругу Эмили. Ты поняла меня, Шарлотта?