Действие второе. Герой отмыт и выглядит чуть…
Действие второе. Герой отмыт и выглядит чуть симпатичнее, но героиня по-прежнему не в восторге.
А еще на сцене появляется любимец публики.
Из авторской суфлерской будки слышится звяканье ложечки о стены стакана. Потом слышится довольное причмокивание и голос: «Коля, помни: тут ты — не главный герой. Поэтому много не выступай»
Любой, кто обратил бы внимание на сидящую за угловым столиком пару, понял бы сразу — это близкие родственники. А если этот «любой» еще и не идиот, то он догадался бы и о том, что они — брат с сестрой. Потому что оба — рыжие. У нее волос много, они яркие, солнечная кудрявая копна, которая притягивает взгляд. У него — короткий ежик жестких светло-рыжих волос. Но глаза, голубые, внимательные, с каким-то не по возрасту мудрым спокойствием в них — одинаковые. И абсолютно одинаковые улыбки. При том, что габариты у этих двух — кардинально противоположны. Он — высок, широкоплеч, основателен и кажется неуклюжим — на первый взгляд и для тех, кто не видел его в операционной. Она — едва достает ему макушкой до плеча, вся состоит из изгибов и округлостей — и фигура, и кудри на голове, и улыбчивый рот. Но все равно любому и каждому ясно, что это — ветви от одного древа. А уж если прислушаться к их разговору — это станет совершенно неприлично очевидным.
Обсуждены последние новости с работы — текучка взрослого травмпункта и детского хирургического отделения. Брат доложил сестре о состоянии супруги и ребенка, которого Люба носит под сердцем. Перемыли косточки родителям — со всевозможным пиететом, конечно. Заодно обговорили грядущий юбилей отца. А потом разговор неизбежно вернулся к тому, что занимало их больше всего. К работе. К будням тех, кто должен, согласно старой поговорке, иметь глаз орла, силу льва и сердце женщины. На двоих у брата и сестры Самойловых все это есть.
— Наверное, мне тоже пора уже начинать готовить материал для квалификационной работы, — Варя медленно размешивала чай. — Как думаешь?
— Конечно, пора, — кивнул брат. — Год пролетит незаметно. А потом, как только время придет — Глеб Николаевич с тебя не слезет, пока ты не сдашь на категорию. Жизни тебе не даст.
— Подумаешь, Глеб Николаевич! — фыркнула Варя. — Наш маленький, но гордый травмпункт травматологическому отделению не подчиняется.
— Ваш травмпункт, может, и не подчиняется, — улыбнулся Николай. — А вот если Глеб Николаевич возьмется за ремень…
Брат с сестрой дружно расхохотались. Это был семейный мем — «папа возьмется за ремень». При том, что за всю жизнь хирург-травматолог, а ныне заведующий травматологическим отделением, Глеб Николаевич Самойлов не то, что руку на детей не поднимал — он и голос-то на них повышал от силы пару раз, и то — только на сына, и то — совершенно за дело.
— Ладно, убедил, — отсмеялась Варя. — И в самом деле — чего время терять? Чем раньше получу высшую категорию — тем раньше стану заведующей отделением или травмпунктом.
Брат ее веселье, однако, не поддержал.
— И зачем тебе это? Всерьез хочешь сделать карьеру?
— Коля, ты такие странные вопросы задаешь, — Варвара несколько резко отложила ложечку. — А ты не хочешь добиться успеха в своей профессии?
— Так то я, — пожал здоровенными плечами Коля.
— Ах, вон оно что… — протянула Варвара. — Знаешь, вот от тебя я такого шовинизма не ожидала. Плохо тебя Любаша воспитывает. Надо ей выговор сделать. Потом. После того, как родит.
— Не передергивай, — Колька никак не хотел говорить шутливо. — Я о другом. Посмотри на нашего отца. Ты знаешь, кто для него на первом месте.
— Мама и мы.
— Не идеализируй. Ты прекрасно понимаешь, на ком женат наш отец. На своей работе.
— Он любит маму! У них до сих пор такие отношения, что даже мне завидно!
— Да, это так, — серьезно кивнул брат. — А все потому, что мама наша — мудрая женщина. И понимает отца. И поддерживает его. Всегда поддерживала. Хотя, думаю, временами ей было очень непросто. Но она никогда не упрекала отца, когда из-за его работы срывались запланированные семейные мероприятия. Когда он сутками не приходил домой. Когда приходил и молчал. Да что я тебе это рассказываю — ты это сама не хуже меня знаешь!
— Предположим. Какая связь со мной?
— Знаешь, — Коля отпил остывшего чая, задумчиво позвякал крышкой белого фаянсового чайника. — Я на своей шкуре почувствовал. Как при нашей работе это важно. Что тебя дома ждет тот, кто понимает. Понимает и поддерживает. Потому что при нашей работе надо или одному быть. Или твоей половине придется подстраиваться под тебя. А иначе это будет мучение для двоих. Согласна?
— Коль, ты когда начинаешь философствовать, я прямо пугаюсь. У вас с Любой все в порядке?
— В полном. Не без эксцессов, но научились. Мне с Любавой повезло, — тут брат все-таки улыбнулся — как всегда улыбался, когда говорил о жене. — Повезло от слова «очень». Поэтому я знаю, о чем говорю. Понимаешь?
— Прекрасно понимаю. Я-то одна. Никому жизнь не порчу своим карьеризмом. В чем проблема?
— Ты так и собираешь всю жизнь быть одна? Твоим мужем будет работа?
— Знаешь, не все имеют тягу строить монументальные планы на двадцать лет вперед! — Варя раздраженно откинулась на стуле. — Посмотрим. Может быть. Я пока не знаю.
— А ты подумай, — Колька снова смотрел даже не серьезно — хмуро. — Думаешь, найдется мужчина, который сможет смириться с таким режимом работы жены? Хирургия — дело…
— … не женское! — зло закончила за брата Варя. — Я прекрасно помню! И, знаешь, что? Это МОЙ выбор! Мне нравится этим заниматься. Я хочу добиться успеха в том, что мне нравится. Разве это плохо?!
— Не плохо, — Николай как-то сокрушенно покачал головой. — Но спроси себя: ты готова добиться успеха ценой личного, человеческого… женского счастья? Ты не хочешь детей? Или хочешь? Как ребенок впишется в карьеру успешного, много оперирующего хирурга?
— Такое ощущение, что гормоны на фоне беременности шалят не у твоей жены, а у тебя!
— Задел за живое?
— Да иди ты! — прошипела сквозь зубы Варя. — Вот скажи мне, раз ты такой умный: что мне, теперь, диплом свой на помойку выкинуть и срочно кинуться личное счастье обустраивать? Раз ты у нас такой великий планировщик человеческих жизней, подскажи, что делать? Дай совет.
— Работай пока в травмпункте — раз уж тебя туда занесло. Сдай на категорию. Выходи замуж. Роди ребенка. И после декретного отпуска уходи работать в частную клинику. В косметологию, например. Или в пластическую хирургию. Работа спокойная и при деньгах всегда будешь.
