Тойнби сформировался как ученый раньше, чем открытия Моргана стали общим достоянием. Образцами для молодого Тойнби стали биологи 19 века прежде всего эмбриологи, которые исследуют развитие организма от первой клетки до плодоношения. Сравнивая эволюции десятков земных ойкумен и цивилизаций Античности и Средневековья, Тойнби обнаружил во всех примерах чередование одних и тех же фаз: исходная вспышка, гармонический рост, затем некий кризис, завершаемый имперским равновесием - и, наконец, века упадка активности в рамках универсальной церкви. Тойнби сопоставил эти фазы с развитием растения: это дало ему веру в природную естественность его пионерских конструкций. Но, конечно, Тойнби не мог ничего рассчитать. Все же в вековом историческом процессе обнаружилась некая линейная структура; пришла пора задуматься о динамике развития цивилизаций.
Что искать в первую очередь: двигатель (то есть, источник энергии) или движитель (то есть, рабочее тело) ? Лев Гумилев попробовал то и другое но преуспел лишь во второй задаче, ибо в теоретической физике он был не сведущ. Движителем каждой цивилизации в любой ее фазе является какой-то этнос, и последовательные фазы цивилизации отражают некие "возрасты" этноса. Эти возрасты удобно описывать через взаимоотношения людей в этносе. Сначала они подчиняются императиву "Каждый мне - брат" и требуют от ближнего таких же предельных усилий, как от самого себя. Затем наступает расслоение по общественным функциям, и императив меняется: "Все мы - одна семья" (где есть младшие и старшие). В третьей фазе пробуждается индивидуализм лидеров, навязывающих свой образец последователям: "Будь таким, как я!" Наконец, соревнование лидеров затухает, их уцелевшие последователи подчиняются минимальному требованию: "Будь, как все!"
В 1960-е годы это описание попало в руки физикам, и те навострили уши: похоже, что автор описал систему из частиц с переменной симметрией! Первую из четырех гумилевских фаз физик именует "бозонным газом", вторую "бозонной жидкостью", третью - "фермионным газом", а четвертую "фермионно-бозонным кристаллом". Все эти понятия имеют хорошо известные физикам образцы в природе: от светового луча до протона или капли жидкого гелия. Но ни один из таких образцов не переходит в другой под действием внешних или внутренних сил - видимо, потому, что все они энергетически замкнуты. Напротив - этнос взаимодействует со внешней средой; его можно рассматривать, как особую тепловую машину с переменной структурой. Историки давно изучают законы эволюции таких машин - значит, историческая наука есть вводная глава теоретической физики социума!
Аналогично, биологию можно считать физикой всех живых систем от ДНК до клетки, от растения до биосферы. О такой связи догадывался еще Аристотель - но до середины 20 века ни история или биология, ни физика не имели понятийных языков, между которыми можно построить эквивалентный двусторонний словарь, вроде англо-русского. И вот, с приходом историков Тойнби и Гумилева, физиков Гелл-Манна и Салама наметилась возможность взаимопонимания этих двух наук; грех ее не использовать! Читая рассуждения Тойнби о развитии цивилизаций, физик может строить оригинальные гипотезы о рождении протонов в ходе Большого Взрыва Вселенной. Историк же впервые получает средства для расчета качественных характеристик своих идеальных объектов. Почему четыре фазы этногенеза, выделенные Гумилевым, длятся почти одинаковые сроки у римлян и монголов, у англичан и русских ? Как рассчитать возможный эффект столкновения двух этносов в разных фазах - например, успешного завоевания Англии нормандцами в 11 веке, или неудачной интервенции арабов во Францию в 8 веке ? Можно ли строго доказать неизбежность поражения Англии в Столетней войне, а Германии - в мировых войнах 20 века ? Наконец, можно ли предсказать исход военно-политического противостояния США и СССР, исходя из положения дел в 1969 году - и можно ли рассчитать срок завершения этой дуэли ?
Как нам известно теперь, до конца 20 века ни физики, ни историки не сумели продвинуть свой наметившийся симбиоз до успешного решения таких глобальных задач. Но попытки этого рода были, и кое-кто из правителей испугался. Что, если некий хитрец выведет из модели Гумилева неизбежность краха социалистической экономики в СССР ? Или если кто-то докажет бесплодие "интернациональной" политики большевиков ? После арабо-израильской войны 1967 года и советской интервенции в Чехословакии в следующем году, на фоне резкого охлаждения отношений между СССР и Китаем, такие прогнозы могут спровоцировать революцию в СССР! Сообразив это, российские партократы запретили дальнейшую публикацию книг Гумилева и перевод книг Тойнби на русский язык. На воре шапка горит - а если вор обокрал целый народ, по в пожаре запросто сгорают человеческие жизни...
Показательно, что жертвами репрессий оказались не столько физики, сколько "лирики". Пока физик Андрей Сахаров изобретал водородную бомбу, математик Игорь Шафаревич развивал теорию Галуа, а палеонтолог Иван Ефремов изучал гобийских динозавров - никто из правителей СССР не имел возражений. Но как только Сахаров написал "Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и свободе"; как только Шафаревич создал трактат о вековом развитии социалистической идеи; как только Ефремов описал в романе "Час быка" деградацию и крах социалистической империи - все трое стали объектом неумолимых репрессий. Ибо последним и величайшим официальным пророком социализма был Ленин; новых пророков у нас быть не может, потому что нам их не нужно!
Таково отношение политиков 20 века к той "большой" науке, современниками которой их сделал случай и на плодах которой они пытаются паразитировать так же, как уже двести лет паразитируют на плодах технической революции. Но почему-то научная сфера не поддается такой эксплуатации, как техносфера... Видимо, дело в том, что развитие техносферы производит только АЛГОРИТМЫ РЕШЕНИЯ новых задач - а наука столь же интенсивно СТАВИТ новые задачи. Этот процесс неизбежно и регулярно порождает новые ценности и аксиомы в мозгу ученого - как доказал Курт Гедель в 1931 году, когда итальянец Бенито Муссолини, грузин Иосиф Джугашвили и австриец Алоис Шикльгрубер пытались силой присвоить монополию на изобретение ценностей и аксиом для целых народов; в перспективе - для всего человечества!
Крупнейшие ученые Земли - удачливые творцы квантовой механики, релятивистской космологии и молекулярной биологии - прозевали тогда этот факт, и тяжко поплатились за свое упущение. Прошло тридцать лет но кажется, что политический урок не пошел впрок ученым мужам. Вот, Сахаров превращается из физика в политика; но какой же это наивный политик! Понятно, что администраторы из сталинского котла превосходят его в цинизме и подлости - то есть, в способности быстро отречься от одной веры и принять другую. Труднее понять, почему Сахаров не превосходит партократов в способности ИЗОБРЕСТИ новую веру, не находит способов убедить большинство соотечественников в своей правоте...
Его тексты читают, слушают их по западному радио, обсуждают в домашней обстановке - и сочувственно удивляются: умный ведь человек, пока физик! А не понимает, что политику делают не разумными призывами - только танками и самой примитивной агитацией. И политик-новатор лишь тогда имеет успех, когда жизненный уровень основной массы народа заметно падает; а в таких условиях побеждают политики-экстремисты. Так одержали свои победы Ленин и Муссолини, Сталин и Гитлер, Мао Цзе-дун... Может ли победить политик-демократ, даже будучи безукоризненно честным человеком и имея высшее научное образование ?
Через двадцать лет Сахаров получит экспериментальный ответ на этот вопрос. Нет, честный ученый или правитель может лишь ЗАПУСТИТЬ новый политический процесс, заслужив посмертную репутацию святого или праведника. Сам процесс сразу становится не прогнозируемым (даже с помощью лучших компьютеров) и не управляемым (ибо он разрушает любые управляющие структуры). В новом социальном хаосе каждый лидер действует подобно аттрактору Лоренца: он притягивает к себе искателей высшей правды, быстро изменяет их понятийный арсенал - и выталкивает наружу с измененной системой ценностей.
Любой биолог-эволюционист охотно отдал бы жизнь за возможность наблюдать в эксперименте подобный "генетический разбой", порождающий новые виды и высшие таксоны в живой природе. Историку или политику этот опыт дан в ощущениях - но не дано теоретическое понимание возникающих при этом структур. Как взаимодействуют человекоподобные аттракторы Лоренца ? В какие текучие структуры они складываются, и как вокруг эфемерных человеческих сообществ кристаллизуются устойчивые учреждения и законы ?
