Глаза быстро привыкли к темноте, да и что я тут могла не знать? Что у скамьи справа от моей ладони есть зазубринки? Что в левом углу чуть-чуть теплее или что можно пройти два с половиной шага от стенки до двери?
Я подумала о том, что ужасно глупо было ждать до последнего и не брать судьбу в свои руки. Я могла сбежать год назад и даже два… Но что-то меня здесь держало. Может, любовь к этим мелким болтливым дурёхам?
Я и сердилась, и была благодарна: они решили проблему за меня, теперь вопрос «бежать или не бежать» не стоял. Поздно. С этой стороны дверь карцера не открыть, а завтра госпожа Тодлер обещала кого-то страшного по мою душу, чтобы отправить в тюрьму или резервацию. Это как Совет решит. Наверное, пришлют из города. Что ж, по крайней мере, город увижу…
И вдруг моё внимание привлекло пятно. Чёрное и круглое, оно висело в воздухе на уровне моих глаз и, казалось, немного пульсировало.
Опять обман зрения! В темноте увидишь и не такое. Я с досадой ткнула в центр чернильного круга, и палец… будто провалился во что-то тёплое, маслянистое. Я отдёрнула руку, с трудом различив крошечную воронку на месте моего пальца.
Пятно тут же свернулось и исчезло в этой воронке. Я усмехнулась. Лучше б мне привиделось печенье. Сижу здесь уже битый час, если не два. Вряд ли сегодня принесут обед, лучше о еде и не думать…
И вдруг я расслышала шаги по коридору, гораздо более чёткие и тяжёлые, чем шаги сестёр. Стремительные, как колёса мчащейся по брусчатке повозки. А за ними шаги мелкие, перебежкой. Бормотания и бас. Слов за толстыми стенами не различить.
Моё сердце ухнуло: так быстро прислали за мной стража?!
Дверь распахнулась, я сощурилась от света и разглядела лишь внушительную, широкоплечую фигуру мужчины в чёрном плаще.
— И нечего было врать, что здесь никого нет! — рыкнул он с басистой хрипотцой, от которой по моим рукам пробежали мурашки.
— Господин, но… — начала было испуганно скрежетать госпожа Тодлер.
Он заткнул её одним движением руки и обратился ко мне:
— Ну, и долго сидеть будем? Подвал дорог? Выходи!
Глава 2
Я подскочила со скамьи и шагнула к выходу. Мужчина чуть посторонился. Я взглянула на него и потеряла дар речи: это была не игра светотени, как мне показалось из карцера, у него действительно не было лица! Точнее, оно было скрыто обрывком тёмного, клубящегося облака, пронизанного штрихами ливня, отчего невозможно было разглядеть черты. Лишь на мгновение показалось, что я вижу пристально смотрящие на меня серые глаза. Он маг?
Беглый взгляд на его фигуру, тоже покрытую сумрачной завесой, но не так плотно, как лицо, отметил крупную руку, сжимающую короткий жезл из чёрного металла с инкрустированным в наконечник алым камнем. Конечно, маг! И точно не стражник!
Теперь понятно, почему госпожа Тодлер бормотала в таком ужасе и замолчала по одному его жесту. Она и сейчас стояла, как вкопанный столб, присыпанный мелом. Он её заморозил? Да нет, хлопает ресницами хозяйка.
Маг указал жестом на лестницу и скомандовал госпоже Тодлер:
— Теперь в кабинет. Я забираю девочку и бумаги на неё.
Хозяйка пансиона вздрогнула и несвойственно ей пискнула:
— Но вы не можете! Я за неё отвечаю!
— Больше нет, — отрезал маг, затем повернул ко мне голову, сквозь завесу я угадала прямой нос и мощную челюсть, покрытую короткой чёрной бородой, и черты его вновь слизал мистический дождь. — Ты хочешь здесь остаться?
— Нет, — мотнула я головой. — Но… А вы кто?
— Твоё светлое будущее, — ответил маг. — Идём. Мадам?
Госпожа Тодлер сжала руки в кулаки и выдавила:
— Это произвол. Я буду жаловаться Совету!
— Мы уйдём, и сколько угодно, — заявил маг. — Ещё раз показать, на что способны чёрные маги?
Госпожа Тодлер побледнела сильнее, хотя, казалось, это невозможно. Нервно передёрнув плечами, она развернулась и зашагала наверх. Я по природе не робкого десятка, но стоять рядом с сумрачной фигурой было не по себе. В голове рисовался вопрос: "Что лучше: отправиться в тюрьму или с этим пугающим незнакомцем?"
Он не дал мне времени на рассуждения, подхватил под локоть и задал направление. Странно было ощущать горячую большую руку, которая будто не могла принадлежать фигуре из сумрачного дождя, — слишком контрастные ощущения. Уже на ходу я спросила:
— А вы правда чёрный маг?
— Неужели похож на белого? — усмехнулся он.
— Я не разбираюсь. Что в вашем понимании "моё светлое будущее"? — проговорила я.
— Не тюрьма и не рабская резервация, куда тебя отправят просто за то, кто ты есть.
— За магию?
— Именно.
С этими словами мы вышли из подвального этажа на первый. У меня вырвался удивлённый возглас. Сёстры в серых одеяниях стояли, застыв в разных позах, словно отёкшие под пламенем свечи. Над ними клубилась белесая дымка, а на полу у их ног были разбросаны бумаги, яблоки и неожиданно крошечная мышь, задравшая кверху лапки.
Воспитанницы сбились кучками позади сестёр, глядя на нас расширенными глазами. В закрытые окна бился ветер, неизвестно откуда нагнав сизые тучи, — такие же, как и те, что окружали незнакомца.
Мне стало совсем не по себе. Чего этот маг в самом деле хочет? Мне радоваться или бояться? Ноги переступали сами собой, в животе свернулся холодный комок пугающей неопределённости.
Госпожа Тодлер влетела в свой кабинет и кинулась к столу, на котором по обыкновению царил зубодробильный порядок, как и в её причёске: волосок к волоску. Она застыла над столешницей, широко расставив руки.
— Можно не стараться: стражей не звать. Они далеко, — холодно заявил маг. — Документы на… Как твоё имя?
— Танатрея Стоули, — пробормотала я. — Как вы обо мне узнали? Почему пришли за мной?
— Позже об этом, — отрезал маг.
— Нет, сейчас! — возразила я.
— Понятно, почему ты сидела в карцере. — Его голос раскатисто перешёл в рык. — Я сказал позже. Можешь считать это похищением. Документы! Или я сожгу к чертям эту изуверскую богадельню!
