Я свернул к дому; к моему удивлению, в калитку прошел и Тобик. Больше того, когда я открыл дверь, он, взглянув на меня, юркнул в сени. В дом же, сколько я его ни приглашал, он не пошел. Задрав маленькую мордочку, выжидательно смотрел на меня острыми глазками и молчал. Деревенские собаки вообще отличаются редкостной деликатностью. Попав на чужую территорию, они стараются стать незаметными, не лезут на глаза, не попрошайничают. Молча пристроятся где-нибудь неподалеку от своего хозяина и ждут, когда он закончит разговор и поднимется. Сами, без хозяев, соседские собаки никогда ко мне не заходят, хотя утром я иногда и обнаруживал на грядках собачьи следы. Исчезали и пищевые отходы, которые я вываливал на кучу у огорода. Эта куча привлекала сорок и сизоворонок. Рано утром, еще лежа в постели, я слышал их сварливые крики, потом легкое царапанье птичьих когтей на крыше. Когда же я открывал дверь, птицы сразу улетали. Ночь — это особое время. Ночью для диких и домашних животных не существует границ, они бродят где вздумается, подчищают от отбросов помойные кучи, случается, охотятся на кротов и полевых мышей, а попадется на глаза заяц, забравшийся в зимний сад полакомиться яблоневой корой, припустят и за ним. Бывает, правда редко, и догонят.
Сельские жители не балуют собак, если и кормят, то раз в день. Тем не менее они рабски преданы своим хозяевам, своему дому. Попробуй подойти к калитке, тут же выкатывается остроухая или вислоухая дворняга с оскаленной пастью и яростно тебя облаивает. Приходится ждать, пока выйдет хозяин. Но стоит тому прикрикнуть, тут же, поджав хвост, исчезает, будто ее и не было.
Поэтому я и был удивлен, что Тобик вдруг так запросто, без хозяина, зашел ко мне в гости. У других собак я таких поползновений не замечал. Ну а гостя следует радушно встретить! Я отыскал для него кое-что повкуснее и протянул. Тобик молча смотрел на меня и не прикасался даже к кусочку колбасы. Я положил угощение на пол и отошел к двери. И тут Тобик удивил меня: он выскочил за порог, отбежал немного, потом лег на землю и, как солдат, по-пластунски пополз. Затем поднялся на задние лапы и, сложив крестом передние, протанцевал передо мною, а потом и вообще сразил меня наповал: подпрыгнул и сделал самое настоящее сальто-мортале. После этого, как ни в чем не бывало, подбежал к еде и без всякой жадности аккуратно все подчистил. Обычно после этого собака смотрит на тебя и ждет, чтобы ей дали еще, даже может слегка повизгивать, Тобик ничего подобного не сделал. Кивнув мне головой, очевидно поблагодарив, он спокойно удалился своей неповторимой походкой. Калитка была закрыта, но он проскользнул в щель между штакетинами.
Уже позже я узнал, что мой сосед подобрал Тобика на станции. Случилось это несколько лет назад. То ли он отстал от поезда, то ли его потеряли. Бывает, собаку выведут на стоянке сделать свои делишки, отпустят, а она и побежит искать укромное местечко. Умные городские собаки никогда не будут пакостить в неположенном месте, а Тобик, чем больше я его узнавал, тем сильнее меня поражал своей сообразительностью и деликатностью, уж и подавно не мог усесться на перроне. И кто знает, может быть его хозяйкой была знаменитая дрессировщица? Иначе где бы он мог научиться прыгать через голову и танцевать?
Его новый хозяин, Константин Константинович, рассказывал, что иногда Тобик сам вдруг проделывает свои фокусы, но, сколько ни уговаривай, если у него нет настроения, ничего не добьешься. Кстати, и меня Тобик довольно редко радовал своим искусством.
Очевидно, раньше его звали по-другому, потому что не сразу откликался на Тобика. Так прозвал его новый хозяин. И сколько лет песику, никто не знал. Раз пасть седая, значит, немало. А породу его определить вообще было невозможно. Кстати, помеси всегда умнее чистопородных, наверное поэтому дрессировщики часто берут в цирковые программы дворняжек.
С этого дня началась наша дружба с Тобиком. Собаки с характером, судя по всему, однолюбы. Если ее потянуло к кому-то, то всю свою привязанность она отдаст этому человеку. О людях такого я сказать не решаюсь… Одним словом, Тобик скоро совсем переселился ко мне. В дом он заходил редко и то после того, как я его усиленно приглашал. Сельские собаки знают свое место, а Тобик уже четвертый год жил в деревне. Да и хозяин его не баловал. Зайдя в комнату, скромно ложился где-нибудь в уголке у порога, чтобы не помешать, упаси бог, и, положив острую морду на лапы, внимательно наблюдал за мной. Брови собирались в бугорки и двигались на лбу, будто сами по себе. Уши у Тобика были висячие, но не очень длинные. Еду он не выпрашивал никогда. Даже когда пододвинешь ему плошку, не сразу подойдет, минуту-другую помедлит. Ел очень аккуратно, без обычной собачьей жадности Остатки пищи не разбрасывал, подбирал. Если попадалась кость, то брал ее в зубы и выжидательно смотрел на меня, дескать, выпусти, пожалуйста, на волю… И там, во дворе, долго терзал ее, а потом закапывал на огороде Спал он под крыльцом, а когда было холодно, забирался в пристройку, где были стружки. Иногда он закапывался весь, торчала лишь черная мордочка.
Сосед Логинов как-то попенял, что я совсем отбил у него собачонку, — я думал, он шутит, но через несколько дней Тобик пропал. И, как обычно проходя мимо соседского дома, я вдруг услышал знакомый жалобный кашель: маленький Тобик, привязанный толстой цепью сидел на крыльце и смущенно смотрел на меня, вот, мол в какую попал историю. Смешно и грустно было видеть маленькую собаку на тяжелой цепи, которую она с трудом волочила по двору. У соседа, видно, не нашлось ничего другого, чтобы привязать. Сначала мне показалось это глупостью, но потом, подумав, я пришел к выводу, что Константин Константинович, в общем-то, прав: какому хозяину приятно, что его собака ушла к другому и не кажет больше глаз домой? Тобик, понятно, не мог объяснить, почему он так поступил.
Как только черный песик снова обрел свободу, он тотчас заявился ко мне. Но моя радость была омрачена: я знал, что хозяин задаст ему взбучку. И тут Тобик повел себя совсем по-человечески, он стал приходить ко мне в то время, когда хозяин был на работе. Константин Константинович работал в мастерской, где изготовляли цепи для привязки совхозных коров на фермах. В обеденный перерыв Тобик исчезал с моего двора, а как только хозяин уходил, тут же заявлялся. Тыкался мне мордочкой в ладонь, вилял хвостом и всем своим существом как бы извинялся, что ему приходится вот так ловчить. Если он раньше мог безмятежно растянуться на стружках и подремать на солнышке, то отныне все время пребывал в беспокойном состоянии, то и дело бежал к калитке, вставал на задние лапы и смотрел в сторону своего дома: не появился ли хозяин?…
