то, что на дворе было лето и этих платьев было достаточно.
Диплом я защитила на пятерку и даже была приглашена в аспирантуру, но по понятным причинам мне пришлось от нее отказаться.
А потом, с дипломом в руках, я отправилась на поиски работы. Наивная. Конечно, мое весьма увеличившееся пузо работало против меня. Едва его завидев, мне отказывали в работе, даже не взглянув в резюме. Даже на малооплачиваемую работу школьного психолога меня не взяли.
С жильем была похожая ситуация: в нашем городке в принципе было не очень хорошо с жильем. Найти отдельную квартиру по приемлемой цене было нереально, а комнату мне сдавать отказывались, едва увидев мой живот. В-общем, я совсем загрустила.
В августе мне позвонила Аглая Степановна - моя двоюродная бабушка. То есть она была родной сестрой моей бабушки и, соответственно, матерью умершего дядьки и бабушкой Дианы. Но с родной внучкой и невесткой она практически не общалась - они не нашли общего языка с тетей Жанной.
– С днем рождения, милая! - поздравила она меня.
Я ахнула: за своими заботами я совсем забыла, что у меня сегодня день рождения. Тетя Жанна с Дианой никогда меня не поздравляли, Светка, видимо, решила это сделать вечером.
Мы очень хорошо общались с Аглаей Степановной, которая проживала в небольшом поселке в соседней области. Пока были живы родители, мы даже время от времени приезжали к ней в гости. Сейчас же в-основном перезванивались.
Слово за слово и я выложила двоюродной бабушке все свои проблемы. Было у нее такое свойство: ты сама не заметишь, как расскажешь ей все секреты. Аглая Степановна на том конце провода притихла на какое-то время, а потом вдруг заявила:
– А приезжай-ка ты ко мне. Место для тебя найдется, малышу тут даже лучше будет, чем в вашем городишке рядом с цементным заводом. Все же тут у нас природа, молочко из-под коровы.
– Но это ж вам столько хлопот! - не решалась я.
– Да мне-то только в радость, все веселее будет.
И я согласилась. Да у меня просто не было другого выхода.
Глава 4
Аглая Степановна приняла меня радушно. Мне была выделена комната рядом с печкой, “чтобы маленькому зимой тепло было”. Бабушка охала и ахала, как же я похудела. Так что первым делом меня взялись откармливать свежей деревенской едой.
Потом Аглая Степановна потащила меня по местным магазинчикам, закупать одежду на осень. А я в свою очередь подключилась к местному провайдеру интернета и начала регистрироваться на различных сайтах, предлагая свои услуги детского психолога. К сожалению, спроса на меня почти не было - по поводу детей предпочитали консультироваться только оффлайн, да и опыта у меня пока было маловато.
Тем не менее, садиться полностью с малышом на шею доброй женщине не хотелось, так что я старалась, как могла, найти хоть какой-то заработок.
Жизнь в маленьком поселке, скорее даже деревне, была спокойной и размеренной. В конце августа и в начале сентября было много работы по сбору урожая, засолке и прочим заготовкам. Мы вместе мыли, чистили, резали овощи и под эту монотонную работу вели неспешные беседы.
Во время одной такой беседы Аглая Степановна как бы между прочим, и взялась расспрашивать меня про отца ребенка. Да я и не собиралась ничего скрывать. Скрывать-то было и нечего: я не знаю или не помню, как все это получилось. Женщина внимательно выслушала меня и вдруг предложила:
– А давай-ка я обряд кое-какой проведу. Может, и всплывет ваш загадочный папаша.
Я лишь рассмеялась:
– Гипноз не помог, думаете - обряд поможет? Может, тогда уж к гадалке обратиться?
– Зря ты смеешься, - слегка обиделась бабушка, - Моя бабка, а твоя, значит, прапрабабка непростой женщиной была. Кто-то ее ведьмой называл, кто-то - ясновидящей. Только умела она видеть то, что не каждый увидит. Времена были такие - всю эту “ересь” отрицали и запрещали. Так что бабка моя говорила, что она просто травками лечит и никаких сверхъестественных талантов не имеет. Да только люди ведали и прибегали к ней в случае чего. Кому помочь козу потерявшуюся найти, кому кольцо пропавшее. А когда началась война, пошли к ней с похоронками, да с бумажками о без вести пропавших.
– Людей находила? - уточнила я.
– Не то чтобы находила, только кому-то говорила, мол, жив твой сынок, в госпитале раненый, а кому-то… Тяжелая это ноша - говорить родным о том, что нет на свете уже того, кого они так любили. Всякое ей выслушивать пришлось. Ну да речь не о том. Бабка моя и научила меня кое-каким обрядам, позволяющим найти то, что ищешь.
Я вздохнула:
– Я ж даже не знаю, кого ищу.
– Как это кого? Отца своего ребенка ты ищешь. Даже если сама ты его толком не знаешь, родственная связь к твоему малышу идет.
– Я… Боюсь узнать правду, - призналась я. - А вдруг она окажется такой, что лучше бы и не знать ничего? Вдруг я сама захотела забыть это?
Но Аглая Степановна лишь пожала плечами:
– Тут только тебе решать, готова ли ты взглянуть в глаза своим страхам.
Я задумалась. А потом поправила:
– Дайте мне несколько дней времени. Я хочу подумать об этом и решить. Или решиться.
– Как скажешь, - согласилась Аглая Степановна.
А я решила перевести разговор на другое.
– А что еще умела ваша бабка?
– Разное. Только не все могла другим показывать. Время было такое… Людей лечить умела, боль заговаривать. Отвары из трав варила такие, что вроде как, еси из тех же травок другой человек сварит, помогает, конечно, но гораздо хуже, что то, что варила моя бабка. Потому ее ведьмой за глаза и звали.
– А вам или моей бабушке эти способности передались?
Аглая Степановна покачала головой:
– Мало что. Чему-то меня успели научить, но совсем немногому. А сестра моя, твоя бабушка, та вообще перенимать опыт нашей бабки отказалась. Мол, это все безграмотно и вообще антисоветчина. Она у нас ярой комсомолкой была.
– Жалко, что такое наследие потеряно, - вздохнула я.
Глава 5
До позднего вечера я размышляла о предложении Аглаи Степановны. А ночью мне опять приснился все тот же сон. Мужчина звал меня.
– Олли, вернись! Прости меня, умоляю! Только вернись!
И прямо во сне я не выдержала и закричала в ответ:
