— Ну, разве что в другом Диппле, — вставил Стовар.
— Согласен. Только где это? Ближайший от нас Диппл находится на Кали, шесть месяцев беспрерывного полета. Мы не можем себе позволить длительные поиски. Если ФС предполагает, что он здесь, то и нечего ломать голову, надо искать. Лучшего варианта вы все равно не предложите.
— Вероятно, вы правы. Придется искать его здесь… Надо сказать, здесь намешано всякого добра. Единственное, что объединяет этот сброд — это внешнее сходство с людьми.
— А большего нам и не понадобится, — сказал невидимый Нику человек. — Лишь бы он сумел пройти контрольные фильтры. Так что терпение, и мы…
Ник вздрогнул. То же сделал, наверное, и говоривший, оборвав фразу на середине. Резкий свист оглушил их. Тени Стовара и Боувэя застыли. Глядя на них ощутил, что во рту у него пересохло, часто и сильно забилось сердце. А в следующий миг каким-то шестым чувством он понял, что его заметили. Но каким образом?
Закричав, он рванулся, силясь высвободить ноги, но тот, кто ухватил его за лодыжки, был намного сильнее Ника. Он барахтался, цепляясь за пустоту, словно зверек, попавший в капкан, но не мог сдвинуть свое тело ни на сантиметр. Хватка незнакомца на мгновение ослабла, но только лишь для того, чтобы освободившейся мощью подхватить обессилевшего Ника и швырнуть его с высоких штабелей вниз, под ноги заговорщикам. Беспомощный, жалкий, он рухнул на землю не в силах ни говорить, ни сопротивляться.
— Крысенок, заглянувший не в свою нору, — процедил кто-то.
Нику не следовало подниматься. Едва он сделал это, вылетевший из темноты кулак обрушился на его челюсть. Съежившись, он ждал второго удара, но его не последовало. Вместо этого яркий луч резанул ему по глазам, и он невольно поднял руки, защищаясь от выжимающего слезы света.
— Только поглядите на него!
Кто — то ухватил Ника за волосы и грубо подтолкнул поближе к фонарю.
Ник зажмурился.
— Ты знаешь его, Стовар?
— Кажется, Боувэй уже сказал: крысенок, сунувшийся не в свою нору.
— Черт побери! Личико-то — что надо! Вполне достаточно, чтобы вывернуться наизнанку от ужаса. Стовар, а, может быть, нам использовать его? Или дать ему бластер, и пусть покончит с собой. Не думаю, что жить с такой рожей — большая радость.
— Какая у него рожа, это не так уж и важно, — голос человека, держащего фонарь, звучал вдумчиво и неторопливо. — Пожалуй, по росту и возрасту он подошел бы нам. Кто знает, возможно, это именно то, что нам нужно. Во всяком случае, одной проблемой было бы меньше.
— Вы действительно собираетесь использовать этого оборванца? — удивился Боувэй. — Сказать по правде, не очень мне нравится эта затея.
— Твое дело. А я вот, напротив, начинаю верить, что госпожа Удача наконец-то улыбнулась нам. Если показать его Джине, она сделает из него все, что мы пожелаем.
— Как бы то ни было, с ним надо что-то делать. Он слышал нас, — это говорил Стовар. — Пожалуй, мы упрячем его в один из этих ящиков, и парочка ребят поможет перетащить его ко мне.
Последнее, что расслышал Ник, было недовольное ворчание Боувэя. А в следующее мгновение он стремительно погрузился в непроглядную тошнотворную тьму…
Он лежал на твердой неудобной поверхности. Кусок полотна, который обычно расстилался на полу убежища, куда-то пропал. И страшно болела голова, чего никогда не было прежде. Он выходил из своих снов наоборот поздоровевшим, с окрепшим желанием жить и терпеть свое горестное существование. Но сейчас все было иначе. Да и было ли это пробуждением?
Ник все больше начинал сомневаться в этом. Мысли его прыгали, и чувство тошноты странным образом концентрировалось в больной голове, а не в желудке, как обычно. Постепенно обрывочные воспоминания складывались в цельную картину. Продолжая оставаться в неподвижности, не открывая глаз, Ник лежал, последовательно кусок за куском выстраивая цепочку печальный событий, приведших его сюда. Склад, трое заговорщиков и внезапное нападение сзади. Да, все так и было. Они сумели заметить его и не позволили убежать. От напряжения мускулы Ника заныли. Сейчас он из всех сил вслушивался в окружающее, ловя малейшие шорохи, пытаясь выжать из них хоть малейшую информацию о сложившемся положении. Он лежал на чем-то твердом — это он уже определил, но прежде чем открыть глаза и выдать тем самым свое пробуждение, Ник хотел узнать все, что только представлялось возможным.
Издали донеслись приглушенные голоса, и вместе с ними долетел слабый неуловимо знакомый запах. Что-то сладковатое, со специфическим ароматом.
Ник догадался. Это был запах Канбианского вина, и единственный обитатель Диппла, кто мог позволить себе подобную роскошь, был, безусловно, Стовар.
Стало быть, Ник по-прежнему находился у него в руках.
Ник наконец-то осмелился открыть глаза, но взгляд его тотчас увяз в темноте.
Он попробовал пошевелить руками, но обнаружил, что справа и слева тело его стиснуто дощатыми стенками. Должно быть, глаза начинали привыкать к мраку, потому что он разглядел над собой тонкие щели в перекрытии ящика.
Открытие было не из приятных. В панике Ник попытался было сесть, но быстро понял, что не в состоянии сделать это. Ему приходилось мириться с обстоятельствами.
Итак, он в ящике, и ящик этот во владениях Стовара. Но, если он до сих пор жив, это говорило уже о многом. Они могли бы расправиться с ним еще там, на складе, и раз уж этого не произошло, стало быть, Стовар не собирался приканчивать его.
Бездействие вынуждало его к анализу ситуации, и Ник продолжал ворошить свою память. Он помнил, как что-то или кто-то ухватило его за ноги, помнил свой странный паралич после приземления. Только сейчас он сообразил, что забраться следом за ним в тесную нору никто из этих троих не мог. Значит, сила, швырнувшая его вниз, не принадлежала человеку. Но тогда что же?… Впрочем, сейчас его интересовало не это, он размышлял о причине своего пребывания у Стовара. Кто-то из тех троих сказал, что Ник подходил им по росту и возрасту, и что его уродство не имело для них никакого значения. Но зачем он мог им понадобиться?…
Звук приближающихся шагов заставил его замереть. Шаги остановились совсем рядом, и крышка ящика отлетела в сторону. На Ника пристально смотрел загорелый до черноты незнакомец. Такой загар мог быть только у настоящего астронавта. Черты лица его были правильными, но глаза сидели столь глубоко, что невозможно было определить, какого они цвета. Гладко выбритую голову незнакомца украшал хохолок, казавшийся на расстоянии белым пером птицы. Губы незнакомца тронула легкая улыбка, и Ник почувствовал, что сковывающий его страх начал рассасываться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
