Охотник даже дышать перестал, боясь пропустить хоть слово. Спор об Атлантиде интересовал его намного больше, чем дозволяли обстоятельства.
– Значит, атланты не сдали экзамен и были стерты с лица земли?
– Выходит, так, – миролюбиво согласился русобородый. – Со времен Атлантиды уровень океана поднялся на сто двадцать метров, и все города-колонии просто ушли под воду. Наш бережок тоже сильно подтоплен. Неолитические стоянки можно обнаружить лишь в годы сильнейшей засухи. А неолит – это почти атлантический период истории…
– Точнее, его завершение. Период расцвета и небывалого взлета закончился полным одичанием человечества, каменным веком и началом нового витка. Люди вновь оказались у первобытного костра в обрывках шкур, без учителей, без знаний, без книг.
– Ну не все так плохо, кое-что все же уцелело. И это «кое-что» у нас!
Русобородый перевалился на лапнике и скрылся за пологом палатки. Вскоре он вынырнул и сел к костру. В его руках тускло блеснул металл. Это была широкая серебряная полоса, согнутая в кольцо.
– Этот венец, Юрок, – открытие века! И буквы на нем намного древнее египетских иероглифов, финикийских письмен, рукописей Мертвого моря или пресловутой кириллицы.
– Но почему он оказался в могиле Нойда, почти у полярного круга?
– А кто сказал, что в этом кургане похоронен Нойд? Нойдами саамы зовут своих шаманов, а этот серебряный венец мог принадлежать только славянскому волхву.
– Тогда ответь, научное темнило, как этот волхв попал к саамам?
– У меня есть только одна версия. – Русобородый свел к переносью крылья густых бровей, посуровел. – Попробуем произвести реконструкцию событий… «Путята крестил Новгород мечом, а Добрыня – огнем…» Тысяча второй год от Рождества Христова… Крещение вольного Новгорода… Заветы предков порушены, свержены в Волхов кумиры, осквернен пантеон славянских богов, гармония бытия жестоко поломана… Земля перестает плодоносить. Голод гонит людей к их прежним защитникам – волхвам. Но восстание волхвов под водительством Богумила подавлено. По тихим северным рекам, вниз по течению, в становища «поганых» плывут плоты с торчащими на них кольями. На колах – истерзанные тела волхвов, дев-весталок, старцев-кудесников и вещих женок. Оставшиеся в живых жрецы и жрицы бегут на Север, в безлюдный и дикий край, в саамскую тундру. С собой они могли унести немного: берестяные и деревянные книги с образцами древней грамоты, дощечки-церы, священные родовые реликвии. На Север их гнала память предков. Люди инстинктивно стремились в волшебную страну-прародительницу. Возможно, их потомки некоторое время жили здесь. Потому-то северных ведунов почитали и боялись даже цари… Этот волхв не оставил наследников своего знания. Позднее аборигены, «оленные люди», превратили насыпной курган в свой жертвенник, в могилу Нойда.
Человек за деревьями устало опустил оружие. Речь русобородого заворожила его, взгляд его остекленел. Рука с оружием затекла и ныла до самого плеча. Боль вернула его к действительности.
Горячась и глотая слоги, белоголовый что-то доказывал своему невозмутимому собеседнику. Он весь подался вперед, отрочески ломкий голос звенел напряженной струной.
– …Романтическая бредятина! Где они, ваши вдохновенные кудесники, хранители Великого Знания, где ваши «сокровища Валькирий»? Сказки одни! Весь твой сон о великой Руси и русской Атлантиде – мыльный пузырь!
– Точно пузырь, но не мыльный! Посмотри на этот костер. Чувствуешь, как завораживает игра огня, как меняется зрение и весь «темный» мир перестает существовать? А там, во мраке, может быть, затаился зверь, а ты не знаешь о нем, ты безоружен!
– Не понимаю, о чем ты?
– Вспомни, все великие открытия человечества совершались за гранью реальности. Это принцип сферы Аристотеля. Чем больше «сфера знания», тем шире рубеж «тьмы»… Короче, чем больше сфера известного, тем шире граница непознанного. Один шаг – и ты уже там, в грядущей реальности!
У костра стало тихо. Покряхтывало усталое пламя. В вершине ели завозилась разбуженная светом и голосами крупная птица. Белоголовый, казалось, задремал, обхватив руками колени, низко свесив кудлатую голову. Русобородый вскочил с лапника и, повернувшись спиной к охотнику, подложил в костер сушняка. Трескучий рой огненных пчел рванулся в ночное небо. Теперь он был виден весь, как черная силуэтная мишень. Охотник поймал ее в крестовину прицела. Яркая вспышка беззвучно прошила воздух. Широкая, туго обтянутая камуфляжем спина дрогнула, как от легкого удара, прежде чем тот упал, охотник успел сделать еще один выстрел.
Белоголовый вскочил, бестолково заметался, бросился к товарищу, затряс упавшее тело, словно пытаясь вновь посадить его к костру. Почти не целясь, охотник спустил курок. Пуля толкнула белоголового в грудь. Невероятная правда смерти со стороны казалась киношной, глупой игрой. Белоголовой неуверенно потрогал грудь и, увидев на своих растопыренных пальцах кровь, осел на лапник. Охотник сделал контрольный выстрел, перебросил винтовку за спину и, ничего не опасаясь, вышел на поляну. Белоголовый лежал навзничь. Охотник пошевелил носком сапога его голову, заглянул в зрачок: мертв… Теперь он орудовал быстро и уверенно. Выбросил из палатки рюкзаки, выпотрошил их, настойчиво выискивая что-то среди груды измятых вещей, лопаток, кисточек, блокнотов. Тяжелый футляр с фотокамерой заинтересовал его, и он отложил его в сторону. В одном из рюкзаков он ощупью нашел двойное дно. В этом тайнике хранилось самое ценное. Прикидывая тяжесть, убийца взвесил на руке округлый плоский сверток. Надорвал фольгу, разворошил мягкую упаковку – в лунном луче тускло блеснул металл. Серебряную застежку-фибулу, отлитую в виде амулета-змеевика, он спрятал в нагрудный карман. Повертел в руках литую рукоять посоха. Крупный камень, по-видимому дымчатый кварц, украшал ее вершину. «Кристалл кварца – камень пророков и ясновидящих…» Он вспомнил высокого костлявого человека с колючими глазами колдуна. Этот потомственный маг преподавал им, желторотым волонтерам первого круга, науку могущества, говорил о силе камней и металлов, учил простым, но безотказным приемам черной магии. «Достаточно правильно сориентировать кристалл кварца по сторонам света, и он становится носителем тайной информации о прошлом и будущем…» Древний ритуальный нож охотник уложил отдельно в свой заплечный мешок.
На всякий случай убийца тщательно осмотрел русобородого. Пули прошили спину насквозь и вышли ниже ключиц. Скорее всего, была перебита крупная аорта и разорвано легкое, возможно, задето сердце. Он выкрутил из скрюченных пальцев широкий серебряный обруч-венец и тщательно отер от крови. По ободу скользнула луна, и свет ее проявил темную вязь, похожую на сплетенные буквы. Сорвав с руки перчатку, он провел пальцем по гладкой поверхности. Прикосновение обожгло его, обруч едва не выпал из вздрогнувших рук. Но ради такого трофея стоило рисковать, и отдавать его Гуверу, своему инструктору, он не собирался. Хватит фибулы и наконечника посоха. Нож он оставит себе, а серебряный обруч будет его драгоценным даром Учителю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
