Пытаясь защитить дочь от подобной участи, родители Хлои попытались организовать для неё побег, но были раскрыты и “случайно погибли”, от рук разбойников по пути от столицы к имению.
— Ну, да, случайно, — язвительно фыркнула я, сочувствуя девушке, в одночасье лишившейся семьи. — Не верю я в такие удобные случайности…
— Мисс Хлоя?! — раздалось удивлённое от двери, и я резко обернулась, успев заметить, как выпадает какой-то поднос из рук побелевшей, как мел, девчонки, на пару лет младше меня самой.
Чего это она так испугалась? Словно призрака увидела.
Глава 2
— Офелия? — неуверенно спросила я.
По крайней мере, именно это имя всплыло у меня в памяти при виде юной рыжеволосой красавицы с наивными голубыми глазами и задорными веснушками на курносом носу. Кажется, она была горничной Хлои. Да, точно!
Девчонка неожиданно бросилась ко мне и упала на холодные плиты, обняв мои колени и заливаясь слезами. По правде говоря, так неудобно я себя не чувствовала никогда в жизни.
— Ну, будет, — растерянно проговорила я и легонько погладила её по волосам, заплетённым в толстую длинную косу. — Хватит рыдать. Вставай, ну!
Горничная вскочила и, комкая руками передник, уставилась на меня широко распахнутыми глазами.
Так мы и стояли несколько минут, пристально разглядывая друг друга. Наконец, всплеснув руками, Офелия зачастила:
— Счастье-то какое, госпожа! Уж как я молила Богиню, чтобы она послала вам сил справиться с недугом! Все колени в храме истёрла!
— Кх-м… Прости, но я плохо помню, что произошло, — протянула я, роясь в воспоминаниях Хлои и не находя там объяснения подобному поведению. Ни малейшего проблеска!
— Ох, горе-то какое! Беда-то какая, мисс Хлоя! — снова всхлипнула Офелия, заламывая руки, и осторожно сказала: — Граф-то с графинюшкой… Погибли они… Совсем ведь молодые были.
— Это я помню, — кивнула я и печально улыбнулась, понимая, что ощущаю грусть Хлои, как свою. — А дальше?
— Так опекун ваш приехал, неужто забыли? — прижала ладони к щекам Офелия, а я лишь неопределенно пожала плечами. — Оно ж как водится, сиротинушкам, навроде вас, Его Величество лично опекунов назначает. Вот и этот приехал, важный такой!
Девушка надула щёки и выпятила вперёд живот, сложив на нём руки в замок, а я не смогла сдержать улыбку, так забавно это у неё получилось. Кивнув, Офелия продолжила:
— Так вот, значится, долго он о чём-то с вами разговаривал, опекун ваш, а потом уехал. А вы так плакали, как же плакали! У меня сердце чуть не разорвалось от жалости…
Я нахмурилась. Где-то на краю сознания мелькнул образ потеющего лысого толстяка с маленькими бегающими глазками, втолковывающего что-то Хлое. Но, хоть убейте, что именно — разобрать было невозможно. Вздохнув, я потёрла переносицу и кивнула Офелии:
— Продолжай.
— Так а дальше и рассказывать-то нечего, — уныло протянула девушка. — К утру вы в горячке слегли, да так и не приходили в себя всё это время…
— И как долго я была в ко… болела? — осторожно спросила я, чувствуя, что от этого ответа зависит многое. Слишком многое.
— Так почитай полтора года уже, — прошептала девушка и опустила голову, а затем встрепенулась и уставилась прямо мне в глаза. — Вы не подумайте! Я ухаживала за вами, как могла! Кормила, мыла, переворачивала! Даже амулет, чтоб ваше тело послушным было после пробуждения, у жриц на ваши наряды выменяла! Вы уж простите, но вам он был нужнее дорогих платьев….
Она немного помолчала, взглядом убеждая меня ей поверить. Видимо, сомнения были написаны на моём лице крупными буквами, потому что девчонка горячо выпалила, приложив руки к груди:
— Я бы вас никогда не предала и не бросила, мисс Хлоя! Не после того, что вы сделали для меня и моего брата. Вы только меня за беспорядок простите. Моя вина — не успевала я одна и за домом смотреть, и хозяйство вести, и за вами ухаживать. Но теперь-то я здесь порядок наведу! Вы не подумайте, что тут всегда так грязно. Просто в ваших покоях прохудилась крыша и мы с Тироном перенесли вас сюда, пока там идёт ремонт. Вы же… вы же не прогоните меня, госпожа?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
На последних словах её голос дрогнул, а я удивлённо вскинула брови, по-новому разглядывая эту хрупкую девчушку, которая одна выполняла то, что должен был делать целый штат слуг. А, кстати, где они? Об этом я и спросила, получив в ответ злое:
— Так не осталось никого, мисс Хлоя! Только я, да брат, что приезжает на выходные, помочь с тяжёлой работой. Разбежались все, как крысы, когда опекун ваш имение продал! Говорила я им, что Богиня всё видит и покарает их за предательство и малодушие, да только не послушал меня никто…
— Что значит, продал? — змеёй прошипела я, уцепившись за самое главное. — Как посмел?! По какому праву?! И где мы тогда находимся?
— Так во вдовьем доме, на границе ваших земель, — тихо ответила Офелия. — А продал по вашему приказу, юная мисс. Он же всем бумажки-то показывал, вашей рукой подписанные!
“Ой, дура…” — мысленно застонала я, поминая недобрым словом наивную идиотку Хлою, которую то ли развели, как последнюю лохушку, то ли одурманили, оставив без причитающегося ей наследства.
— Ладно. Хорошо…
Я потёрла виски руками, собираясь с мыслями и решая, что нужно сделать в первую очередь.
— Надеюсь, у меня осталась хоть какая-то одежда и обувь? — спросила я Офелию, и та радостно закивала, расцветая улыбкой. — Неси. А потом мне нужно будет перекусить. Всё остальное — утром.
Девушка стрелой умчалась из покоев, только пыль взметнулась в воздухе, а через мгновение вернулась, неся на вытянутых руках какой-то свёрток ткани ярко-голубого цвета и мягкие тканевые балетки на тонкой каучуковой подошве. Взяв свёрток и встряхнув его, я с удивлением посмотрела, как разворачиваясь, он принимает смутные очертания платья.
— Эт-то что з-за… п-палатка, — сдавленно просипела я и зашлась в гомерическом хохоте, глядя на это произведение портняжного искусства, в котором поместилось бы три меня.
— Так это платье. Ваше… Что не так? — тихо прошептала Офелия, переводя взгляд с меня на наряд. А затем в её глазах зажглось понимание и она рабко хихикнула, а потом и вовсе присоединилась к моему хохоту, забавно пофыркивая, как большая кошка.
— Ой-ёй, как же вы исхудали, госпожа, за время болезни-то, ну ничего, ничего! Уж теперь мы это исправим, — спустя пять минут причитала девчонка, посылая мне ободряющие улыбки.
На спине платье пришлось стянуть булавками, а на талии закрепить с помощью широкого шарфа. Выглядела я сейчас откровенно жалко, правда, это было последнее, что заботило меня в эти минуты. Я прекрасно понимала, что это — временная мера, и у меня есть заботы поважнее нарядов.
Обувшись, я вслед за Офелией вышла из комнаты и поразилась общему запустению, царившему в этом доме. Правда, всё изменилось, стоило нам спуститься на первый этаж, который дышал чистотой и уютом. Ну, насколько это, вообще, было возможно в подобном месте.
На стенах висели начищенные до блеска подсвечники, в которых тихо потрескивали свечи, разбрасывая солнечно-золотые блики по огромной гостиной. Каменные полы были чисто подметены и укрыты плетёными дорожками. На кушетках, стоявших вдоль стен, уютно расположились десятки ярких подушек. В вазах на пустовавших полках и столах стояли со вкусом подобранные букеты простых, но от этого не менее прекрасных полевых цветов.
То там, то тут взгляд цеплялся за хрупкие статуэтки и фигурки диковинных животных, которые были выполнены настолько искусно, что казалось, вот-вот оживут и продолжат движение. Память тут же подсказала, что эту коллекцию Хлоя собирала с детства и тряслась над ней, как мифический дракон над сокровищами. И как только Офелии удалось сохранить это чудо?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Выйдя из гостиной, мы оказались в огромном коридоре, из которого многочисленные двери вели в небольшие комнаты. Некоторые из них были не заперты, и я могла видеть очертания накрытой широкими простынями мебели, что лишь подтверждало слова Офелии, что кроме нас здесь никто не живёт.
