Южные поэмы Пушкина:
• «Кавказский пленник» (1820-1821);
• «Братья – разбойники» (1822);
• «Бахчисарайский фонтан» (1821-1823);
• «Цыганы» (1824).
В Кишиневе же была написана поэма «Гаврилиада», а также начат роман в стихах «Евгений Онегин».
В селе Каменка Пушкин сблизился с членами тайного общества, будущими «декабристами». В Кишиневе был принят в масонскую ложу «Овидий».
В июле 1823 г. Пушкин переехал в Одессу, так как был переведен по службе к наместнику Новороссийского края графу М.С. Воронцову. Пестрое общество и развлечения Одессы очень нравились Пушкину. А вот служебные отношения с Воронцовым складывались плохо, взаимопонимания не было. Воронцов знал, что талантливый поэт послан на юг, удалён из столицы не в наказание, а с «воспитательной» целью. Слишком уж неосмотрительно он вел себя, непочтительно по отношению к властям. Для Воронцова поэт, знавший себе цену и ставящий себя очень высоко, также был возмутителем устоев и нарушителем приличий, хотя Воронцов относился к Пушкину предельно вежливо. В отчетах Воронцов несколько раз высказал мнение, что не видит смысла пребывания Пушкина в Одессе, и сложилось так, что Пушкин вновь был переведен, на сей раз в имение его матери село Михайловское Псковской губернии.
Здесь поэт вновь оказался под надзором властей, да еще и на поруках родителей. Он почувствовал себя связанным по рукам и ногам и даже просил заменить ему псковскую ссылку тьрьмой… но вскоре успокоился, вняв словам друзей. Он осознал и выгоды своего «заключения» вдали от светских развлечений: здесь условия позволили ему закончить роман «Евгений Онегин». Пушкин наблюдал за помещичьей жизнью своих друзей и соседей из села Тригорского, эти впечатления отразились в романе, который считается энциклопедией тогдашней русской жизни.
В псковский период своей жизни Пушкин вновь, как и в детстве, общается с крестьянами, своей няней Ариной Родионовной, наслаждается картинами русской природы, возвращаясь к своим корням.
По признанию самого поэта, в Михайловском изменился его творческий метод. От романтизма первых лет молодости он перешел к «романтизму истинному» (реализм).
В Михайловском созданы:
• деревенские главы романа «Евгений Онегин»;
• трагедия «Борис Годунов»;
• поэма «Граф Нулин»;
• окончание поэмы «Цыганы»;
• стихотворения: «Деревня», «Подражания Корану», «Пророк», «Вакхическая песня», «Я помню чудное мгновенье…», «Вновь я посетил…» и др.
В Михайловском, где жили его предки, Пушкину хорошо творилось. Казалось, родная земля подпитывала его.
Вскоре умер царь Александр I, и в судьбе Пушкина наступили большие перемены. Новый царь Николай I вызвал срочно поэта в Москву, разрешил жить, где он захочет, и взял на себя лично цензуру его произведений. Жесткая цензура увеличивала сроки издания его сочинений, что немало заботило Пушкина, так как гонорары были единственным источником его дохода.
Пушкин по-прежнему лишен свободы передвижения: ему отказано в поездке на Кавказ (в действующую армию), в поездке за границу. До 1831 г. он живет то в Москве, то в Петербурге.
Зимний вечер (1825)
Буря мглою небо кроет,Вихри снежные крутя;То, как зверь, она завоет,То заплачет, как дитя,То по кровле обветшалойВдруг соломой зашумит,То, как путник запоздалый,К нам в окошко застучит.
Наша ветхая лачужкаИ печальна и темна.Что же ты, моя старушка,Приумолкла у окна?Или бури завываньемТы, мой друг, утомлена,Или дремлешь под жужжаньемСвоего веретена?
Выпьем, добрая подружкаБедной юности моей,Выпьем с горя; где же кружка?Сердцу будет веселей.Спой мне песню, как синицаТихо за морем жила;Спой мне песню, как девицаЗа водой поутру шла.
Буря мглою небо кроет,Вихри снежные крутя;То, как зверь, она завоет,То заплачет, как дитя.Выпьем, добрая подружкаБедной юности моей,Выпьем с горя: где же кружка?Сердцу будет веселей.
«Борис Годунов» (1825)
20 февраля 1598 г. Уже месяц, как Борис Годунов затворился вместе со своей сестрой в монастыре, уйдя от мирских дел и отказываясь принять московский престол. Народ объясняет отказ Годунова так, как выгодно ему: «Его страшит сияние престола». Игру Годунова прекрасно понимает «лукавый царедворец» боярин Шуйский, угадывая дальнейшее развитие событий:
Народ ещё повоет да поплачет,Борис ещё поморщится немного, ‹…›И наконец по милости своейПринять венец смиренно согласится…
Иначе «понапрасну лилася кровь царевича-младенца», в смерти которого Шуйский напрямую обвиняет Бориса.
События развиваются так, как предсказывал Шуйский. Народ с плачем умоляет Бориса стать царём. Борис колеблется, затем, прерывая своё монастырское затворничество, принимает «власть Великую со страхом и смиреньем».
Ночь, келья Чудова монастыря, 4 года спустя. Отец Пимен готовится завершить летопись: «Еще одно, последнее сказанье – и летопись окончена моя». Просыпается молодой инок Григорий, спавший рядом, и жалуется на скуку монашеской жизни, завидуя весёлой «младости» Пимена:
Ты рать Литвы при Шуйском отражал,Ты видел двор и роскошь Иоанна!Счастлив!
Пимен возражает иноку: лишь с той поры он ведает блаженство, как Господь привел его в монастырь; успокоение в монашеских трудах искали цари Иоанн и Феодор. Григорий расспрашивает Пимена о смерти Димитрия-царевича, ровесника молодого инока, – Пимен был свидетелем этого «злого дела», «кровавого греха». Еще горестнее то, что цареубийца избран на престол. Сейчас царевичу было бы 20 лет, и он правил бы. Этой печальной повестью он и собирается завершить свою летопись и передать дальнейшее её ведение Григорию.
Григорий бежит из монастыря, объявив, что будет «царём на Москве». Об этом докладывает игумен Чудова монастыря патриарху. Патриарх отдаёт приказ поймать беглеца и навечно сослать его в Соловецкий монастырь на вечное поселение.
Царские палаты. Входит царь Борис. Его гнетут тревожные думы. Шестой год он царствует, но ни власть, ни жизнь ему не в радость, мучит совесть: «Да, жалок тот, в ком совесть нечиста».
Корчма на литовской границе. Переодетый в обычное платье Григорий Отрепьев ужинает с бродягами Мисаилом и Варламом. Он расспрашивает у хозяйки дорогу на Литву. Входят приставы, у них царский указ с приметами Отрепьева, которого велено изловить и поместить под стражу. Григорий вызывается прочесть указ и, читая его, подменяет свои приметы приметами Мисаила (за 50 лет, большой живот, лысина). Когда обман раскрывается, он, угрожая ножом, сбегает от приставов.
Царские палаты. Борис узнает от Шуйского о самозванце, который выдает себя за Димитрия, а живет в Кракове при дворе, и «король и паны за него». Взволнованный Годунов расспрашивает Шуйского, исследовавшего это дело в Угличе тринадцать лет назад. Успокаивая Бориса, Шуйский подтверждает, что видел убитого царевича, но также упоминает и о нетленности его тела – он посещал труп царевича в соборе три дня, и мертвец выглядел спящим, лик его был ясен и свеж.
Краков. В доме Вишневецкого Григорий (Самозванец) сулит своим будущим сторонникам то, что каждому нужно.
В замке воеводы Мнишка беглый монах влюбляется в дочь воеводы, прекрасную Марину. Он признается ей во всем, так как не желает «делиться с мертвецом любовницей». Но Марина не нуждается в любви беглого монаха, все её помыслы направлены к московскому трону. Оценив «дерзостный обман» Самозванца, она резкими словами растравляет в нем чувство собственного достоинства, и он даёт ей гордую отповедь, называя себя Димитрием.
16 октября 1604 г. Самозванец с полками у литовской границы. Он понимает, что зарвался в жажде мщения, и теперь на родную землю под его предводительством идут враги. Он успокаивает совесть: «Но пусть мой грех падёт не на меня – А на тебя, Борис-цареубийца!»
На заседании царской думы речь идёт о том, что Самозванец уже осадил Чернигов, а самое страшное, что слух о Самозванце вызвал «тревогу и сомненье», «на площадях мятежный бродит шёпот». Шуйский вызывается самолично успокоить народ, раскрыв «злой обман бродяги».
21 декабря 1604 г. войско Самозванца одерживает победу над русским войском под Новгород-Северским.
Площадь перед собором в Москве. В соборе только что закончилась обедня, где была провозглашена анафема Григорию, а теперь поют «вечную память» царевичу Димитрию. На площади толпится народ, у собора сидит юродивый Николка. Мальчишки его дразнят и отбирают копеечку. Из собора выходит царь, и Николка жалуется ему: «Николку маленькие дети обижают ‹…› Вели их зарезать, как зарезал ты маленького царевича». А потом, в ответ на просьбу царя молиться за него, бросает ему вслед: «Нет, нет! нельзя молиться за царя Ирода – Богородица не велит».
