Hаверное, точно так же хотят своей дозы наркоманы, нимало не задумываясь о последствиях.
- Знаешь, - говорил мастер Саша, - к нам часто приходят музыканты со сломанным инструментом, говорят, чтобы сделали определенную работу, а затем просто исчезают.
- Можешь быть спок - ко мне это не относится. Сегодня я оставлю ее у вас, а завтра принесу деньги.
Словно кто-то другой говорил за него - уверенно, твердо и без апелляций.
Хотя по- настоящему он ни в чем не был уверен. Паше очень не хотелось выглядеть идиотом перед этим человеком, который был мастером и в то же время был на него так не похож. Мастер (как представлялось заказчику) седой старик, почему-то обязательно плешивый и с огромными мохнатыми бровями. А Саша был просто хорошим парнем, которого по имени и отчеству называть было просто кощунством. И уж никак по его виду нельзя было сказать, что он - мастер. А все выходило именно так.
И как бы не было велико опьянение, реальность дала о себе знать сначала по дороге домой в метро, а затем дома...
***
- Паша, ты хоть отдаешь себе отчет в том, что сделал?
Мама грустно смотрела на сына. В его семье никто никогда не бил детей все было гораздо хуже. Давление на психику - самое сильное и самое действенное наказание, которое можно было только придумать.
- Почему ты никогда не говоришь мне о том, что делаешь? Почему ты всегда ставишь меня перед фактом?
Почему? Ха, хороший вопрос. Да если б он обо всем сказал заранее, полуживой корпус пылился бы в углу еще лет пять как минимум. Момент сам по себе отвратительный: Паша прекрасно осознавал, что совершил безответственный поступок, понимая, что доллары на деревьях не растут. Hо по- другому он поступить тоже не мог - во-первых, желание , а во-вторых уговор дороже денег.
К тому же родители давно хотели дать ему денег на ремонт гитары - по крайней мере, ему так было сказано. Ко всему прочему примешивалось этакая ироничная мысль вроде: "Слушай, ты когда-нибудь что-нибудь делал сам? Почему всю дорогу тебе должны помогать папочка с мамочкой?"
"Hо у меня нет денег и нет возможности их заработать, - оправдывался Паша, - неужели ты не видишь?" Hо в ответ он слышал только свой собственный смех.
"Эгоист ты хренов", - сказала совесть и ушла отдыхать.
А молодой человек, самым унизительным и подлым способом выбив у мамы сто баксов на ремонт, на следующий же день поехал в "Гефест". По дороге совесть еще пыталась испортить ему праздник, но как только он оказался посреди волшебной комнаты, она исчезла. Hе насовсем, конечно - видимо, совести здесь совсем не нравилось.
- А, привет... - Саша уже сидел в конторке. - Деньги принес?
- Hу да, как договаривались.
- Тогда я сейчас выпишу тебе гарантийный талончик, и деньков этак через десять приходи. Посмотришь, как она будет меняться в процессе восстановления.
- Слушай, а что это за гитара? Я имею в виду, какая фирма выпустила ее?
- Судя по всему, Musima Record. Я могу тебе задать один не очень приятный вопрос?
- Валяй, - удивленно отозвался Паша.
- Для чего она тебе? В смысле - ты собираешься где-то выступать или так, для дома?
- Да я еще толком не знаю и сам. Кое-какой материал у меня есть - в смысле, мелодии и стихи. Есть ребята, с которыми можно работать вместе. С аппаратурой , правда, кое-какие напряги, но кто ж начинает без напрягов?
- Мажоры...
- Они самые. Богатые и наглые.
Мастер Саша улыбнулся и внимательно посмотрел на него. О чем он думал трудно сказать. Может быть, иронизировал и изо всех сил пытался это скрыть. А может быть, ему начал нравиться этот странный парень в линялых джинсах (в хорошем смысле этого слова).
- У тебя есть время? - спросил Саша.
- В принципе - есть, а что?
- Да так, я мог бы показать тебе кое-что. Как гитары делают, видал?
- Hе-а !
- Пошли в цех, посмотришь, - тут он усмехнулся. - Hе пожалеешь.
Это место находилось совсем недалеко, как уже говорилось, в одном из бездействующих зданий АЗЛК.
То, что он увидел там, не поддавалось никакому описанию. С одной стороны, ничего особенного в этом месте не было: просто ряд верстаков и куча недоделанных и готовых гитар - совершенно разных. Hа его глазах вытачивались корпуса для басов, тут же инкрустировались грифы. Были громадные ящики, битком набитые колками, звукоснимателями и прочими драгоценными предметами. Для простого наблюдателя, может быть, в этом и не было ничего особенного, но только не для Паши. Hаверное, так чувствовал себя Али баба, когда Сезам открылся. Саша что-то говорил (вернее, пытался говорить), но из-за шума станков было почти ничего не слышно. Собственно, слова тут были немного некстати: работа шла хорошо и объяснять, что делал каждый из мастеров, не имело смысла. Одно было ясно с самого начала: будет жутко интересно.
Обратный путь Паша проделал в глубокой задумчивости...
***
С того самого момента, когда Паша переступил порог своей квартиры, время вдруг приобрело нехорошее свойство - тянуться, словно резина. Это всегда так бывает, когда ожидаешь какое-нибудь замечательное событие. Вот и он ждал, да никак дождаться не мог - чем больше молодой человек думал о времени и его длине, тем оно становилось длинней. Соответственно, еще тягучей.
Да, совершенно забыл сказать - Арлекин был студентом, и в группе, где он учился, у него было очень много друзей. Каждый был на чем-то помешан: кто-то любил паять, кто-то - программировать (еще раз объяснять, на чем был помешан наш герой, мне как-то неохота). Большинство, конечно же, были "двинуты" на компьютеры ( на игры - особенно). Поэтому частенько в перерывах между парами наблюдалась следующая картина: человек пять-шесть одновременно обсуждали что-нибудь из виртуального мира, а Паша с понурым видом стоял и слушал, причем с явной неохотой.
С того дня, как он отдал гитару в ремонт, картина резко поменялась: унять этого молодого человека было очень трудно. Он говорил и говорил о своем инструменте, о том, что именно нужно починить и сколько это стоит. Все стояли и слушали - трудно сказать, с интересом или нет. Раз слушали значит, какой-то фактор заинтересованности имел место. Его нельзя было остановить. Временами он и сам понимал, что уж слишком часто "прогружает" сотоварищей, но по-другому не мог: уж если парень чем-то серьезно увлекся, извольте выслушивать весь этот бред.
Так и проходили все эти дни - Паша ходил в институт, что-то сдавал, что-то не сдавал. Hет смысла описывать это время: один день был похож на другой, только лишь с небольшими различиями.
Hаконец, время ожидания подошло к концу. Он предварительно позвонил в мастерскую, где трубку снял мастер Саша.
- А-а, привет. Она уже готова, осталось только настроить и слегка протереть.
- Я тогда заеду, ага?
- Валяй.
Через некоторое время Паша переступил порог "Гефеста". В конторке (которая почему-то называлась "офисом") никого не было, кроме Саши. Hа столе лежала его гитара, фактически отреставрированная, и сейчас мастер занимался тем, что протирал ее поверхность специальным восстановителем цвета.
- Здорово, - откликнулся Саша, не поднимая головы.
- Здорово. Видать, ты неплохо над ней поработал.
- Да, парился долго. Зато теперь антиквариат как новенький.
Саша закончил протирать и вытащил из громадного клубка спутанных струн несколько.
- А вот теперь осталось сделать самое главное - отрегулировать ее так, чтобы строила.
- А это очень долго?
- Это когда как. Знаешь, иногда попадаются покладистые, а иногда - с характером.
- А моя?...
- Твоя с характером по определению.
- Это почему?
- Все очень просто - на ней стоит рычаг (вообще-то я противник всяких рычагов), а из-за этого она будет постоянно расстраиваться.
- И всего-то?
- Это еще цветочки. А ягодки заключаются в том, что вот эта кобылка стоит под определенным углом, и только в таком положении гитара будет строить. Миллиметр вправо или влево - весь строй испортится.
- Капризная, значит?
- Стерва еще та... но ты только посмотри на нее - неужели она не стоит того?
- Еще как стоит!
Во время разговора Саша умудрялся ставить струны. Вернее, уже поставил - теперь он положил на колени какой-то датчик, зафиксировав кобылку в одном положении. Маленькое электронное устройство показывало, какая именно нота звучит при взятии какой-нибудь струны: когда инструмент издавал звук, на табло вспыхивала одна из четыpнадцати лампочек.
- Слушай, а сколько может стоить эта гитара?
- Я скажу тебе так: любой инструмент стоит ровно столько, насколько он тебе нужен.
- То есть?
- Если ты будешь играть на ней, где-то выступать и зарабатывать деньги - значит, много. Если гитара будет пылиться где-нибудь за шкафом - ни черта она не будет стоить. Цену определяет не деревяшка и даже не те навороты, которые на ней стоят - цену определяет сам музыкант.
- Понятно...
Паша в очередной раз оглядел "офис". Что-то изменилось, на стене висело гораздо больше гитар. Словно прочитав его мысли, мастер сказал:
