Бойцы облачились в экипировку и теперь привычно подгоняли ее, изредка подпрыгивали на месте и проверяли, чтобы ничего не звенело, не стукалось или не бренчало. Включили тактические рации, проверили связь. Митрофанов еще раз построил группы, осмотрел каждого спецназовца, остался удовлетворенным и дал команду на выдвижение.
И без того редкие прохожие, увидев вооруженных людей в приметном сером камуфляже, в полном облачении, старались обойти их десятой дорогой, а проезжающие автомобилисты и вовсе рисковали попасть в ДТП – так выкручивали шеи.
Впереди, разбившись по парам, шли штурмовики, перемещались по обеим сторонам улицы, чтобы в случае чего каждая из двоек могла прийти на помощь другой. Огневая поддержка заняла позиции по обеим сторонам улицы – в случае чего так можно было взять противника в мешок. Дмитрий шел вместе с группой обеспечения.
– Это Миха, у входа в Портовую поликлинику наблюдаю группу из пяти человек в медицинской одежде с ярко выраженными следами крови. Как-то странно они себя ведут, – передал командир штурмовиков.
– Да я тоже их вижу. Присмотрись, нет ли ран или иных повреждений.
– У них рожи в крови, как у вампиров, блин!
– Ликвидировать! – отдал приказ Митрофанов.
– Еще раз повторите приказ!
– Ликвидировать! Ешкин кот!
– Принял!
Раздались одиночные выстрелы, и фигуры в бело-зеленых одеждах последователей Гиппократа, коротко дернув головами от точных попаданий, изломанными страшными куклами упали на асфальт, после чего больше не шевелились.
– Это Миха. У меня минус два.
– Я Паштет – минус один.
– Здесь Панас – минус один подтвержденный.
– Я Шило – у меня минус один.
– Осмотреться, при обнаружении людей с малейшими признаками ненормальности открывать огонь без команды. О готовности к выдвижению доложить. Грек, меняйте позицию. Открытие огня без команды и вас касается.
– Миха принял.
– Грек принял.
– Грек – Мите. У меня двести два{Двести два (армейский сленг) – все в порядке.}. Готовы прикрыть перемещение Михи.
– Это Миха. У меня двести два, готов к выдвижению.
– Митя – Михе: приступайте. Следующий рубеж: первая пара – крыльцо магазина «Лидер», вторая – угол забора школы. Повторяю, огонь по подозрительным лицам открывать без команды.
– Принято.
– Митя – Завгару. Подгоняй бус к школьным воротам. Двигло не глуши.
– Завгар принял. Выполняю.
– Я Паштет, – прозвучал в эфире голос Пашки Иванова. – Замечена неподвижно стоящая группа школьников.
– Я Миха – подтверждаю. Наблюдаю кровь, у некоторых рваные раны лица и рук.
– Митя – второй группе: давайте через дорогу к школе.
Не успел капитан отдать приказ, как от «Лидера» с его черно-желтой вывеской рванули через дорогу две коренастые фигуры – Панас и Шило. Грек в это время усиленно крутил стволом по сторонам, а тут и Чучукин подогнал автобус, рыча движком на всю округу, как раненый мамонт в брачный период.
Со стороны школьного забора, возле которого как раз оказались Миха с Пашкой, прозвучали выстрелы.
– Паштет: минус два… Блин, мужики, это же дети!
– Я Миха. Подхожу поближе. Нужно осмотреться.
– Аккуратней там! – посоветовал Дмитрий, крепче перехватывая автомат.
– Я Панас – захожу вместе с Шилом и Михой.
Через какое-то время эфир заполнил отборный мат, исходящий из глоток бойцов штурмовой группы, вперемешку со звуками автоматной стрельбы.
– Докладывайте! – рявкнул Митрофанов, забыв представиться.
– На нас напали. Повторяю – напали.
– Кто?
– Паштет на связи. Нападавшие – школьники. Дохлые. Совсем дохлые – даже проверять не надо. Их много.
– Как обстановка? Удерживать можете?
– Пытаемся. Прут со всех сторон.
– Идем на подмогу! Грек, Чук, Семен, Лось, бегом арш! – рявкнул Митрофанов, на бегу снимая с предохранителя «калаш» и передергивая затвор, чтобы в любой момент можно было открыть огонь по противнику. …По новому виду противника…
Грохоча тяжелыми армейскими ботинками по серому покрытию потрескавшегося асфальта, мужчины буквально влетели в распахнутые ворота школьного двора, где сразу же увидели весь ужас происходящего. Посреди двора, как раз на том месте, где обычно проводились праздничные линейки, заняв круговую оборону, стояли парни. Мишка с Паштетом заняли левый сектор обзора, Шило – правый, Панас же подстраховывал тылы, но как только заметил подмогу, тут же переключился на помощь Шилу.
А детишки перли и перли! Кто выходил качающейся походкой из огромных дверей храма знаний, кто, хромая, вываливался из-за угла школы. Дмитрий мог поклясться, что и в окнах прижимаются к стеклам бледными лицами мертвые ученики.
Рассуждать о природе этого явления было некогда, автоматный треск и ветвистая армейская ругань заглушили все мысли. Думать предстоит потом. Сейчас перед ними другая задача.
На школьном крыльце появилась девочка в ярко-розовом свитере, щедро залитом кровью. Кровь была и на ее лице, и на руках. Девочка на какое-то мгновение остановилась, будто оценивая обстановку, и довольно шустро по сравнению с остальными учениками бросилась на беркутовцев. Пуля настигла ее практически за пару метров до опустившегося на одно колено Семена, тщедушное неживое тельце дернулось и по спиралевидной траектории упало на пол.
Сколько таких худеньких, невысоких детских тел скопилось на этом дворе, сказать сейчас было сложно – никто их не считал. За спиной со стороны улицы послышался какой-то крик. Дмитрий обернулся, чтобы глянуть, кто же там воет так, что его слышно даже сквозь весь этот грохот. Крикуном был какой-то мужик, по стечению обстоятельств оказавшийся рядом. При виде того, как отряд «Беркута» расстреливает школьников, он не бросился уносить ноги, как это сделало бы девяносто процентов населения, а попытался урезонить вояк, давя на их совесть. Лось, контролировавший тылы, и Чучукин, высунувшийся из кабины, пытались втолковать чересчур деятельному гражданину, что все не так, как кажется на первый взгляд, и что ему лучше уносить отсюда ноги, но дядька не поддавался. Шаря в кармане в поиске мобилки, мужик понесся прямо к группе, крича на бегу, чтобы дети убегали и прятались. Потом один из мертвых детишек вцепился в удивленное от вида белесых глаз и мертвенно-бледной кожи лицо мужика. Дядька захрипел, пытаясь оттолкнуть от себя странного бледного высокого пацана-старшеклассника, но тот мертвой хваткой впился в плечи прохожего и вгрызся бедолаге в щеку. Боль была явно нестерпимой, что-то горячее, наверное кровь, стекало по шее и попадало за воротник дешевой куртки.
Наконец мужику удалось вырваться из смертельных объятий. Зажав поврежденную щеку рукой, дядька со всех ног дернул вон из этого ада, вспоминил, что здесь неподалеку поликлиника, туда и направился.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
