Со всех сторон подходили гимназисты. Среди них были маленькие, первоклассники, и великовозрастные — из седьмого класса. Одеты все они были в двубортные темно-зеленого сукна сюртуки с блестящими пуговицами, со стоячими воротниками красного цвета, с красными кантами на обшлагах. На головах были фуражки с красным околышем и белым кантом.
Вот и класс. Илюша приветливо протягивает обе руки товарищам. Нет времени обменяться впечатлениями прошедшего дня: звонок оповещает о начале урока.
В класс должен был войти учитель русской словесности Захар Петрович Парфенов. Открылась дверь, смолк гул голосов, и в просторный, залитый солнечным светом класс вошел маленький худенький человек с некрасивым лицом и очень внимательными грустными глазами. Он непрерывно поглаживал светлую, клинышком, бородку.
Захар Петрович неторопливо выложил из папки на стол сочинения гимназистов.
Взяв одну из тетрадей, учитель вызвал Илью Мечникова. Бледный, худощавый юноша подошел к Захару Петровичу.
— Это ваше сочинение? — спросил учитель.
— Да, мое! — звонким голосом ответил гимназист.
— Господа… — громко сказал учитель и вдруг сильно закашлялся. Пятно крови заалело на белом платке.
С искренним сожалением смотрел юноша, стоявший у доски, на своего любимого учителя. Но вот кашель прекратился, и Парфенов необычно строго посмотрел на гимназиста.
— Господа! — повторил учитель. — В этом сочинении гимназист Мечников отрицает существование бога…
Двадцать пять учеников с тревогой смотрели на своего товарища.
Парфенов продолжал:
— Что же мне делать, милостивый государь? Если я передам ваше сочинение в совет гимназии, вас немедленно исключат. Если я этого не сделаю, но совету станет известно содержание этой тетради, то я за потворство вам лишусь службы и моя семья останется без хлеба. Как прикажете мне поступить?
Гнетущая тишина воцарилась в классе. Захар Петрович был лучшим учителем в гимназии, и причинить ему неприятность считалось преступлением. На ученика, плохо занимавшегося у Парфенова, смотрели как на человека недалекого и ограниченного. Но Мечников учился хорошо. Любимый товарищ и любимый учитель стояли перед классом, и выхода из положения, в которое они попали, казалось, не было.
Парфенов опять начал кашлять. Отдышавшись, он продолжал:
— Вот видите, я, заботясь о вашем развитии, не стесняю вас казенными темами для сочинений, а вы посягаете на мой кусок хлеба. Стыдно!.. Я этого не заслужил. Возьмите ваше сочинение, не передам его в совет. И надеюсь, что в классе не найдется ни одного мерзавца, и дело умрет в этих стенах.
Кончился урок не так грустно, как начался. Захар Петрович рассказал ученикам историю создания «Ревизора» Гоголя. В его замечательном чтении Бобчинский и Добчинский, судья и Осип оживали и были полны непередаваемого комизма. На уроках Парфенова бывали и смех и слезы, но никогда не было равнодушия. Все, что говорил этот маленький, болезненный человек, глубоко входило в сознание гимназистов.
Следующий день был воскресный.
Было еще темно, но по Рождественской улице толпами шли на базар крестьяне. Как далекий рокот моря, доносился шум рынка.
В это теплое утро южной осени багрово-красные листья каштанов медленно падали на землю.
Рассветало, уже солнечные лучи весело заглядывали в окна одноэтажных, приземистых, невзрачных домов и звали на улицу погреться напоследок, перед зимой.
Эмилия Львовна зашла в детскую и застала Илюшу еще спящим. Она осторожно поправила одеяло и залюбовалась своим маленьким мальчиком.
Как он вырос, «самый маленький»! Это уже не шалун, переворачивающий все вверх дном в Панасовке, а гимназист четвертого класса 2-й Харьковской гимназии. Глядя на сына, Эмилия Львовна задумалась.
Что ждет впереди ее нервного и доброго Илюшу? Какой жизненный путь ему готовит судьба? Мать наклонилась к сыну и поцеловала в лоб.
Илья лежал с закрытыми глазами, вспоминая вчерашнее. Мать думала, что он спит. Вот она отходит тихонько от кровати, а Илюша все колеблется — сказать или нет об инциденте в классе.
Эмилия Львовна вышла из комнаты. Илюша быстро соскочил с кровати и начал одеваться. Надо спешить — сегодня у Богомоловых назначен сбор гимназистов.
За чаем Илюша был молчалив. Эмилия Львовна спросила сына, здоров ли он: его обычно болезненное лицо сегодня было особенно прозрачным и озабоченным.
— Я, мамочка, абсолютно здоров и сейчас бегу к Богомоловым, а потом мы все вместе пойдем гулять в университетский сад, — ответил Илюша.
Юные «конспираторы»
Богомолов-старший был владельцем фабрики красок. Младшие его сыновья учились в гимназии, а старшие в университете изучали химию, чтобы применить знания на своем предприятии.
Богомоловы часто ездили за границу и привозили оттуда не только химикалии, но и нечто другое, о чем говорилось только в кругу близких друзей.
На чердаке дома Богомоловых, около печной трубы, на запыленных ящиках сидели гимназисты.
Говорил Илюша Мечников:
— Я закончил читать книгу, которую мне дал Захар Петрович. Она называется «История цивилизации». Автор этого произведения Бокль. Книга имеет прямое отношение к моему вчерашнему сочинению. Захар Петрович — странный человек. Одной рукой он поднимает нас, а другой осаживает. Я совершил ошибку: сочинение мое не должно было появиться в гимназии. Но как надоело остерегаться говорить то, что думаешь, то, что на душе! По мне, лучше скандал, чем лицемерие. Я вот сделал выписки из Бокля. Хотите послушать?
— Читай, Илья! — попросили гимназисты.
— Мы ведь для этого и собрались, чтобы поговорить обо всем, о чем нельзя говорить при посторонних, — сказал Петя Богомолов.
Мечников вытащил из кармана брюк толстую тетрадь и начал читать:
— «Изменения, происходящие от народа образованного, в сумме зависят от трех условий: первое — от количества знаний, которыми владеют люди, наиболее развитые; второе — от направления, принятого этими знаниями, то есть от того, какой разряд предметов они обнимают; третье — от объема и распространенности этих знаний и от свободы, с которой они проникают во все классы общества. Ясно, что в силу второго условия знания должны быть прикладные, а не чистые…»
Худой, узкогрудый, с большим лбом и серо-голубыми глазами юноша подчеркивал слова резкими движениями рук.
Илюша всегда был во власти какой-либо идеи. Легко увлекающийся, он заражал своим энтузиазмом товарищей. Это необычное собрание на чердаке, созванное по инициативе Мечникова, было посвящено начинанию, им же придуманному. Гимназисты решили, учредить «Союз науки».
Отложив тетрадь в сторону, Илюша обратился к товарищам:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
