Тогда же Штеменко понял, что какие-то неведомые ему силы оказались выше его принципиальности и справедливости, выше принципиальности и справедливости Антонова.
По окончанию войны Якубовский, уже будучи генералом, на одной из пьянок, проходивших на дачах Министерства обороны под Москвой, услышал в разговоре о том, что якобы Штеменко препятствовал и был категорически против награждения его двумя Золотыми Звездами. Будучи в сильном опьянении, огромный генерал, проявляя дремучую безграмотность, материл Штеменко на чем свет стоит. Невзирая на то, что большинство собравшихся были подшофе, многим запомнились воинственно-хвастливые слова: «Да я – Якубовский, я – сталинский сокол и именно такие, как я, победили фашистскую гидру!» Присутствующие на пьянке два авиационных генерала, Герои Советского Союза, вслух высказали недоумение, мол, с каких это пор танкисты стали сталинскими соколами. Ведь всем известно, что народ, писатели и журналисты так окрестили летчиков. Другие, посмеиваясь, подметили: «А что такое фашистская гидра?»
Когда началась подготовка к ХХ съезду КПСС, в числе лизоблюдов и генералов Великой Отечественной войны, побежавших к кормушке Хрущева, был и генерал-лейтенант Якубовский. Этот деревенский мужик, который ни одного дня не работал на земле, каким-то идиотским чувством ощутил что надо бежать к кормушке, и неудивительно: управлял-то кормушкой такой же мужик, не любивший землю и никогда не хотевший на ней работать, а лишь призывавший отдать все силы труду. И вот тут-то блестяще проявился «воинский» талант и искусство ссучившегося человека в системе; но не все оказались таковыми. Среди тех, кто не хотел пресмыкаться, были Штеменко, Кузнецов, Галлер и другие военачальники. Это конечно, крайне не понравилось хозяину кормушки, ибо, будучи не по локоть, а весь в крови своих жертв (то, что Хрущев палач, не менее страшный, чем Берия, Ежов и им подобные, до сих пор усердно замалчивается…), он требовал от еще вчера кричавших: «За Сталина!» осудить умершего вождя и «Аллилуйя!» петь ему, новому вождю и кормильцу.
Вот тут-то Ивану Игнатьевичу и простор для подлых действий, уж он-то хорошо, даже будучи в сильном опьянении, запомнил слова какого-то пьяного генерала, сказавшего кто пытался помешать ему получить заветные Звезды Героя.
Что только он не наговорил в своем рапорте на Штеменко!
Если прочитать рапорт, то окажется, что во всех бедах, которые принесла нам война, виновен один генерал Штеменко. Что эта бездарность загубила цвет советского офицерства, генералитет, что этот человек разрушил военную разведку, пытался деморализовать работу Генштаба и что отсталость Вооруженных Сил нашей страны целиком и полностью на совести этого штабного работника… Красноречиво и категорично…
Неужели доносительство – истинное занятие советских генералов в мирное время?
И вот наступил 1968 год. Повеяли новые ветры. Хрущев был уже на пенсии, а у власти новый человек. Которому тоже у кормушки нужны были свои преданные люди, свои герои. А где их искать? Да все там же, среди прежних…
Еще почти четыре года назад Иван Игнатьевич легко уловил своей широкой физиономией, откуда и куда веет ветер. И уже будучи на должности 1-го заместителя Главнокомандующего Группы советских войск в Германии (кстати, эту должность он получил за свое лизоблюдство перед Хрущевым сразу после ХХ съезда КПСС, в 1957 г.), вновь в Кремль отправляет «чистосердечное» письмо-рапорт члена КПСС с 1937 года Ивана Игнатьевича Якубовского о верности ленинскому Центральному Комитету партии, возглавляемому новым верным ленинцем дорогим Леонидом Ильичом Брежневым.
Подобное обращение к новому генсеку, ставшее впоследствии вполне официальным, еще не было принято в таком вот виде. И не считать ли автором сего обращения товарища Якубовского?
После поступившего «чистосердечного» письма Ивана Игнатьевича вызвали в ЦК партии и заслушали на Главном военном совете. Ему задали вопрос: «Каким вы видите дальнейшее совершенствование Советской армии?» Не задумываясь, генерал ответил: «Совершенствование Советской армии всегда находилось в прямой взаимосвязи с решениями Центрального Комитета родной Коммунистической партии». Мощный голос генерала вызвал бурные аплодисменты у членов ГВС.
И тут же последовало назначение на один из самых мощных военных округов – на должность командующего войсками Киевского военного округа.
До недавнего времени там руководил хрущевский лизоблюд Маршал Советского Союза Петр Кошевой. Кстати, в телефонном разговоре с отдыхавшим на даче в 5–6 км от Адлера в октябре 1964 года Никитой Сергеевичем он обещал «в случае чего…» силами войск округа поддержать друга Никиту… Но Пленум в Москве состоялся без присутствия Первого секретаря ЦК Хрущева, где Никиту Сергеевича сняли, а Кошевой словно бы забыл об обещании «в случае чего…» и наряду с другими фальшполководцами быстренько побежал на поклон к новому хозяину Кремля. Но места у кормушки ему не досталось…
Должность в Киеве главного военного руководителя соответствует званию Маршала Советского Союза. Мог ли ею довольствоваться Якубовский? Да, мог, но что-то подтачивало его сознание, что-то давало жгучую надежду, что и это – не предел.
И оказался прав. Леонид Ильич не забудет верность мятущегося дворового пса. Во главе войск братских стран Варшавского Договора ему нужен был не такой человек, как Антонов, несколько лет назад скоропостижно скончавшийся, не его последователи. Над этими войсками нужен был унтер с лампасами, который в случае чего, не раздумывая и не задавая вопросов, мог бы плетью гнать войска на подавление инакомыслия в странах войск Варшавского Договора. В общем, такой, как Якубовский.
Интриги и игры продолжаются. Иногда побеждают умные, но чаще – дураки…
И вот к этому Якубовскому начальником штаба назначают Штеменко. Ивану Игнатьевичу, скорее из-за скудости мышления, невдомек: почему Штеменко к нему первым замом? Как так? Кто позволил? Зачем?
Иван Игнатьевич поднял трубку связи ВЧ и гаркнул: «Соедините меня с министром обороны!»; и тут же до его слуха донесся знакомый голос, который он в запале не смог узнать: «Я вас слушаю, Иван Игнатьевич…».
Не знал, ох, не знал Иван Игнатьевич, что мужчины, обладающие, как и он, басом, приходят в шок от голоса мужчин, имеющих баритон, но которых они не видят, и, согласно законам физиологии, он впал в шоковое оцепенение. Он даже не сообразил, что когда бросил повелительно в трубку: «Соедините меня с …», то сработала синхронно высокочастотная связь, и на другом конце провода трубку поднял министр обороны СССР, Маршал Советского Союза Андрей Антонович Гречко. Опешивший Якубовский поперхнулся, а из трубки снова повторили: «Я вас слушаю, Иван Игнатьевич». Но, очевидно не надеясь услышать что-либо вразумительное, министр добавил: «Иван Игнатьевич, приезжайте, я вас жду».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
