Это был Джордж!
Сердце Рут отчаянно забилось. На секунду ей стало страшно, что он услышит его бешеный — стук. Она стояла обомлев, перед глазами все плыло и кружилось. Силясь ответить на его вопрос, она лишь безмолвно приоткрывала рот, судорожно глотая воздух.
— Ну? — спросил он, с нетерпением обернувшись, поскольку не услышал ответа.
Внезапно он тоже замер с приоткрытым ртом. Она увидела, как расширились от удивления его глаза.
В коридоре было довольно темно, к, хотя Рут не могла себя видеть, она знала, что стоит в кругу мягкого света, падающего от канделябра. Ее великолепная кожа отливала алебастром, а рыжеватые волосы отсвечивали червонным золотом. За семь лет Рут изменилась мало, и надежды на то, что он ее не узнал, не было.
Рут неотрывно смотрела на него, не в силах отвести глаз, слегка приоткрыв от удивления рот. Он повернулся к ней. На миг ей показалось, что он не узнал ее. Затем их глаза встретились.
О, каким твердым, даже жестоким взглядом он посмотрел на нее! Уж и следа былой нежности не осталось на лице единственного человека, которого она любила. Один лишь гнев горел в его светло-карих глазах.
— Любовь моя, — неспешно произнес он неожиданно спокойным голосом, хотя, судя по выражению его лица, скорее можно было бы ожидать, что он закричит с яростью. — Вот нежданная радость! Как вы нашли меня?
— Я вас не искала, — ответила Рут, слишком потрясенная, чтобы удивиться его вопросу. Она только понимала, что он здорово разозлен их неожиданной встречей. Это-то и было для нее больнее всего, хуже самых жестоких слов. — Я вас не искала. Это просто случайность.
Она почувствовала, что руки ее затряслись, и спрятала их в складках простого дорожного платья.
Джордж Фицуотер сардонически улыбался.
— Отличный случаи подвернулся, не правда ли?
Сказав это, он обошел Рут и закрыл дверь. Когда он проходил мимо, то слегка задел ее, отчего она почувствовала спазм в горле. Она не понимала, чем вызван его гнев, но, зная этого человека достаточно хорошо, ощутила огромное напряжение, прикрытое показным спокойствием.
Рут как-то вся съежилась, будто хотела стать совсем маленькой. Она отчаянно пыталась взять себя в руки, но это ей плохо удавалось. Но ведь она действительно не пыталась его найти, встретиться с ним и сейчас менее всего ожидала увидеть его.
Джордж подошел к буфету и налил второй бокал бренди.
— Этого вам хватит? — спросил он жестким голосом.
— Что? — спросила она туповато, в замешательстве глядя на протянутый ей бокал.
Ни слова, ни жесты Джорджа не выдавали его чувств.
— Не скромничайте, дорогая, — посоветовал он сухо.. — Мы же не дети, и не стоит строить из себя невинную девочку. Сделка есть сделка, а пустых слов я не люблю.
Рут автоматически взяла бокал, осознавая, что именно он от нее ждет. Но смысл его слов оставался ей непонятным. Если бы она могла разобраться, рад ли он, несмотря ни на что, их встрече или же, наоборот, рассержен, она бы как-нибудь справилась с неловкостью. Но его бесстрастность лишала ее всякой уверенности и сковывала мысли.
Только гордость позволяла ей скрывать смущение и горе под видимостью самообладания.
Рут всеми силами старалась понять, что Джордж имел в виду, говоря о «сделке».
— Может, вы думаете, что я пришла просить у вас денег? — спросила она наконец. — Потому что я… потому что мы… Вы думаете, я пришла просить… Или, может быть, даже шантажировать вас?
Ее голос дрожал от такой догадки. Она смотрела на него с ужасом, ибо ей казалось, что подозрения ее вполне подтверждаются его странным поведением.
— О, уж это точно вам не удастся, дорогая моя, — ответил он насмешливо. — Ваша репутация — или что там еще — может кого и заставит беспокоиться, но только не меня. Но ведь я бываю сговорчивым в мелочах. Особенно если вы, с присущим вам очарованием, сумеете попросить меня хорошенько…
При этих словах он окинул ее весьма недвусмысленным взглядом.
Рут закрыла глаза, сокрушенная и уязвленная его словами. Однако она понимала, что Джордж вполне мог предположить, будто она пришла чего-то выпрашивать. Даже воздух вокруг него, казалось, был наполнен запахом богатства и благополучия. Рут подумала, что, видно, его постоянные раздоры с семейством прекратились. И неудивительно, если он решил, что она хочет поторговаться с ним, напомнив о прошлом…
Тем не менее теперь, когда первое потрясение от неожиданной встречи прошло, Рут испытывала боль и гнев. Как он мог предположить такие ужасные вещи? Чем она заслужила подобное презрение?
Она смело и открыто встретила его взгляд. В ее серых глазах мелькнуло гневное выражение оскорбленного достоинства.
— Нет, сэр. — На этот раз голос ее прозвучал так же холодно и твердо, как до этого звучал его голос. — Я понятия не имела, что вы остановились здесь, пока не открыла эту дверь и не увидела вас. Я просто ошиблась дверью и, будьте уверены, больше вас не побеспокою.
Сердито брякнув донышком бокала о столик у двери, Рут повернулась к двери, чтобы уйти.
— Рут!
Она остановилась, испуганная настойчивостью его оклика. Но не успел он и слова сказать, как раздался робкий стук в дверь. В комнату вошел хозяин гостиницы.
— Обед сейчас будет готов, милорд, я хотел спросить, угодно ли вам?.. — Тут он умолк, с удивлением воззрившись на Рут.
— Мэм! Я не ожидал…
— Я ошиблась дверью, — пояснила она. — Просто не могла вспомнить, какую гостиную вы для нас выделили. И как раз собиралась уходить.
— О, извините, мэм, это моя вина! Пожалуйста, позвольте мне проводить вас. Ваш дядюшка ожидает вас в дальней гостиной. А вас, милорд, прошу простить меня, я сейчас вернусь.
И с этими словами хозяин гостиницы подобострастно поклонился им обоим.
Рут позволила увести себя, освободив таким образом Джорджа от своего присутствия. Глубоко потрясенная неожиданной встречей, она понимала, что им теперь нечего сказать друг другу, но все же сожалела, что их разговор столь резко оборвался.
Она спрашивала себя, зачем он окликнул ее, и затем с ужасом подумала, что, наверное, теперь на ее голову посыплется множество обвинений. Нет, лучше всего никогда не встречаться с ним больше. Она еще могла понять причины, по которым он тогда не женился на ней, но почему в нем проснулась эта бешеная враждебность, оставалось для нее загадкой. Против воли Рут снова и снова погружалась в горькие воспоминания. Прошлое, казалось, навеки забытое и погребенное, вставало перед ней…
Тот проклятый день в декабре, семь лет назад. Тогда Шон пришел к ней, чтобы сказать о решении Джорджа Фицуотера, сломавшем всю ее жизнь, разбившем все надежды. Она не могла понять, почему этот здоровяк шотландец так смущен и почему мнется, словно боится говорить с ней…
