– Нет-нет, это мне совсем не подходит, – и Дормидонт опасливо покосился на пруд, в котором малёк Бульк чувствовал себя так свободно. – Лучше что-нибудь ещё придумать.
– У меня идея! – воскликнул червячок Игнатий, увидев что-то на аллее парка. – Ты же мастер, жук Дормидонт. Сделай себе доску на колёсиках, скейтборд называется, или просто борд. И, пока она катится, становись другим.
– А что? – задумался Дормидонт. – Это мне нравится…
Несколько дней спустя червячок Игнатий снова оказался в гостях у малька Булька.
– Ну, как там жук Дормидонт? – спросил Бульк. – Использовал твой совет? Смастерил скейтборд? Научился ездить?
– Стой-стой, давай по порядку, – взмолился червячок Игнатий. – Скейтборд смастерил. Ездить вроде научился, хотя я ещё не видал. И повесил у своего жилья табличку странную: «БОРДОВЫЙ ДОРМИДОНТ». Почему он вдруг стал считать себя бордовым, хотя всегда чёрным был?..
Малёк Бульк немного помолчал – и расхохотался:
– Ха-ха-ха! Знаю, почему бордовый…
Червячок Игнатий вдруг тоже развеселился
– А!.. Молодец, малёк Бульк. От твоего смеха и я тоже понял. Потому что…
И они хором воскликнули:
– БОРДОВЫЙ!
Бульк добавил:
– Неужели он уже так успел свой борд полюбить, свою доску на колёсиках? Может, научился и другим становиться, на ней разъезжая?
– Кажется, мы скоро про это узнаем, – насторожился червячок Игнатий, глядя на дорожку, ведущую к пруду. – Наверное, это как раз жук Дормидонт едет. Только дорожка очень уж крутая, а он так разогнался!.. Как бы ни пришлось ему и впрямь в воду нырять, вместе с бордом… Ой!.. Вот это да!..
Действительно, жук Дормидонт разогнался так, что уже не мог остановиться перед прудом. Но в тот самый момент, когда он должен был полететь в воду, он раскрыл крылья и полетел вверх! Скейтборд болтался под ним на привязанной заранее верёвке, как маятник.
Торжественно описав круг над прудом, жук Дормидонт приземлился рядом с друзьями. Выглядел он необычайно весёлым.
– Хо-хо! – прогудел он. – Твоя идея, червячок Игнатий, оказалась чудом. Вы видите, я совсем другой!
– Конечно, видим, жук Дормидонт, – подтвердил червячок Игнатий.
– Вот только разгона чуть-чуть не хватает, чтобы измениться, – в голосе Дормидонта прозвучали озабоченные нотки. – Приходится ещё полетать немного.
– Ну, ты вообще другим стал, – добавил малёк Бульк. – Говорят, даже сам написал об этом на табличке. – Ты ведь теперь…
Он подмигнул червячку Игнатию и они оба дружно закончили:
– …БОРДОВЫЙ!
И надо же, жук Дормидонт, который был обычно довольно обидчивым, весело рассмеялся вместе с ними. Видно, и вправду успел измениться.
Великий мелкий художник
Ох, как обрадовался червячок Игнатий, когда увидел человека в знакомом чёрном берете и в синей вельветовой куртке. Тот что-то рисовал, сидя на раскладном стульчике перед раскрытым ящичком на ножках, который называют этюдником. Конечно, это был художник Эдуард, давний друг червячка Игнатия. Они даже вместе путешествовали в Кремль и в город Судак. Картина, нарисованная Эдуардом для Игнатия лично (и потому необычайно крошечная для людей) висела у червячка в норке. Но как давно они не встречались!..
Расправив свои прозрачные крылышки, червячок Игнатий взлетел на этюдник и сказал:
– Добрый день, художник Эдуард! Вы меня не забыли?
– Здравствуйте-здравствуйте, червячок Игнатий, – услышал он в ответ. – Что вы, я вас каждый день вспоминаю. Рассказать почему?
– Конечно, рассказать. Только… Подождите-ка… – и червячок обратился куда-то в сторону: – Уменьшительная фея, приветствую вас! Как вы кстати. У меня к вам просьба… А к вам, художник Эдуард, предложение. То есть приглашение…
Тут Эдуард увидел настоящую фею, хотя и очень маленькую. Когда она летела, то была похожа на бабочку. Но опустившись рядом с червячком Игнатием на этюдник, оказалась очаровательной девушкой совершенно сказочного вида. Её платье было словно покрыто нежной разноцветной пыльцой. Лицо светилось радостью, а на голове был надет венок из крошечных, но удивительно благоуханных белых цветов.
– Червячок Игнатий, как приятно вас видеть, – почти запела она. – Сейчас, сейчас, угадаю вашу просьбу. Что-нибудь уменьшить, не правда ли? О чём ещё просят Уменьшительную фею?
– Да, уменьшить, но и ещё кое-что, – хитро улыбнулся Игнатий. – Если художник Эдуард любезно согласится посетить мою норку…
– Норку? Как это?.. – художник удивился, но сразу же сообразил: – А, с помощью Уменьшительной феи… То есть не что-нибудь уменьшить, а кого-нибудь. И даже не кого-нибудь, а меня!.. Да уж, конечно, соглашусь!
– И вас, Уменьшительная фея, приглашаю к себе на чашечку чая. Давно вы у меня не бывали. А художник Эдуард вообще никогда.
Вдруг на траву рядом с ножкой этюдника плюхнулось что-то красное с пятнышками, и раздался звонкий голосок:
– Всех, кто здесь оказался, приглашают на чай – или только некоторых?
– Кто оказался и кто не отказался! – откликнулся червячок Игнатий. – Привет, божья коровка Пятнашка! С Уменьшительной феей ты знакома, с творчеством художника Эдуарда тоже, а вот познакомься и с ним самим.
– У меня, правда, с собой нет волшебной палочки, – вспомнила Уменьшительная фея. – Но можно и без неё, если взяться за руки.
Она спорхнула на землю и неожиданно начала расти. Скоро рядом с художником стояла девушка вполне человеческого роста. Она протянула Эдуарду изящную руку.
– А этюдник можно с собой взять? – спросил он. – Не хочется его беспризорным здесь оставлять.
Червячок Игнатий спустился с этюдника на землю. Эдуард сложил ящичек, засунул его и складной стульчик в сумку, повесил её на плечо и осторожно взял Уменьшительную фею за пальчики. Фея взмахнула свободной рукой – и оба они стали уменьшаться, пока не сравнялись с червячком Игнатием и с божьей коровкой Пятнашкой. И через несколько минут все вчетвером уже сидели в норке за чаепитием.
Художник Эдуард всё оглядывался по сторонам и выглядел немного ошарашенным.
– Не могу поверить, – бормотал он. – Я в норке червячка Игнатия!.. Вон и картина моя висит… И божья коровка Пятнашка мне чай наливает…
– Он горячий, – предупредил червячок Игнатий. – А пока остывает, вы можете рассказать то, что хотели, когда я вас перебил.
– С удовольствием, – согласился Эдуард. – Про это особенно приятно рассказывать здесь. Ведь всё и началось вон с той картины. Для такой мелкой живописи мне пришлось многому научиться. Даже кисточки себе особые сделал, из двух-трёх волосков. И так мне это понравилось, что я стал и другие маленькие картины рисовать. Их миниатюрами называют. Меня стали на выставки приглашать, всякие награды давать. В общем, меня называют сейчас великим художником-миниатюристом. Ну, то есть, великим мелким художником.
– Нас тоже мелким народцем называют, – вставила божья коровка Пятнашка.
– Тогда я горжусь, что я с мелким народцем чай пью, – улыбнулся Эдуард. – Ведь это червячок Игнатий вдохновил меня заняться миниатюрой. Благодаря ему, я чудесным образом нашёл своё особое занятие. Хотя до Уменьшительной феи мне далеко. Она даже из меня сумела сделать миниатюру. И из моего этюдника. Да, кстати!..
Он вскочил, бросился к этюднику и извлёк оттуда лист с акварельным рисунком.
– Мой этюд ведь совсем готов, я тут с самого утра начал рисовать, на восходе. Позвольте, червячок Игнатий, вам его подарить. Раз уж он уменьшенным оказался, пусть здесь, у вас, и висит.
– Большое спасибо, художник Эдуард! Хотя вы преувеличиваете моё участие. А подпись свою поставите?
– Это нетрудно, – художник полез в карман за ручкой. – Только Уменьшительная фея тоже должна расписаться. Она ведь мой соавтор. Я большой рисунок сделал, а она его в миниатюру превратила!
Общими усилиями упросили расписаться и Уменьшительную фею.
Долго ещё разговаривали друзья за чаем, но настала пора расходиться. Художник Эдуард так подружился с весёлой божьей коровкой Пятнашкой, что, выйдя из норки, держал её за лапку и никак не хотел отпускать.
Конец ознакомительного фрагмента.
