Значительную роль в использовании феноменологического метода в современных нейронауках – психологии, психиатрии и психотерапии сыграли работы К. Ясперса, Л. Бинсвангера, В. Майер-Гросса, Я. Вирча, Е. Минковски, В.Э. фон Гебзаттель, Р. Мэя, Р. Лэнга и др. Есть созвучие между концепцией «феноменального поля» К. Левина и феноменологической концепцией «жизненного мира» Э. Гуссерля. Одна из самых выдающихся работ в области описательной психиатрии – исследование помешательства и ониризма, выполненное В. Майером-Гроссом. Это изучение нескольких модальностей изменения сознания, основанное на самоописаниях пациентов. Якоб Вирч в Швейцарии изучал, как пациенты, страдающие шизофренией, переживают свою болезнь. Цель структурного анализа Минковски – определить основное нарушение, исходя из которого, можно установить всё содержание сознания и симптомы пациента. Исследуя пациентов-меланхоликов, Е. Минковский и В.Э. фон Гебзаттель обнаружили основной симптом – время не переживается у больных депрессией как движущаяся вперёд энергия. Будущее воспринималось заблокированным, внимание пациента было привлечено к прошлому, а настоящее переживалось как застывшее.
Таким образом, в феноменологической психопатологии, изучение времени (темпоральность) становится основной координатой, которая ставится в центре внимания.
П. Жане (Janet) различает две формы времени: последовательное и непоследовательное. Последовательное время происходит не из памяти, а из особой формы действия – устного отчета и ее продуктов – описания, повествования, истории. Из этого феномена появляются понятия временной последовательности и хронологического порядка. Непоследовательное время возникает тогда, когда повествование отделяется от своего первоначального источника и цели и становится игрой. Это происходит в поэзии, легендах и баснях. В феноменологических исследованиях время характеризуется тем, что его течение непрерывно, оно существует само по себе, то есть независимо от последовательности событий, которые могут происходить в одно и то же время. Феноменологическое исследование показало, что основное и доставляющее наибольшее беспокойство переживание во время депрессивных состояний – это остановка или обратное течение потока времени. Некоторые люди, страдающие шизофренией, воспринимают время зафиксированным в настоящем моменте. Отсюда возникает иллюзия бессмертия, которую с точки зрения нормального рассудка невозможно понять, но для искаженного переживания этих пациентов такая оценка кажется вполне логичной. Противоположное переживание – ускоренное время часто встречается при мании. Течение времени автоматически структурируется в необратимую последовательность прошлого, настоящего и будущего, каждое из которых переживается совершенно иным способом. Настоящее "постоянно сейчас", прошлое "уходит от нас", оставаясь более или менее доступным в памяти, а будущее – это то, к чему мы направляемся, оно более или менее открывается нам в наших планах. Это субъективное переживание автоматического структурирования времени в большей или меньшей степени искажается психическим состоянием.
П. Жане писал: "Реальное настоящее" для нас является действием, неким сложным состоянием, которое мы постигаем, несмотря на его сложность и продолжительность, одним актом сознания". Это акт мгновенного постижения определенного поля феноменального восприятия и определенного душевного состояния, акт их включения в отношения непрерывности прошлого опыта и будущих ожиданий. Некоторые феноменологи считают, что основная проблема при шизофрении – это ослабление presentification, которое приводит к разрыву связи между прошлым и будущим.
Для нормальных индивидов будущее открыто. Более или менее точный план постоянно проецируется в будущее. В определенных психических состояниях такое планирование может быть искажено.
Прошлое переживается как что-то, что мы оставляем позади, как что-то, хотя больше и несуществующее, но все еще являющееся для нас живой реальностью с некоторыми особенными качествами: их можно назвать доступностью, ценностью и изменчивостью. Некоторые люди обладают довольно хорошим и прочным знанием своего прошлого, а другие нет. П. Жане продемонстрировал, насколько размытыми и неточными были отчеты обычных пациентов парижских больниц и клиник о своей жизни. (Для З. Фрейда этот признак означал начало истерии.) Если же говорить об изменчивости прошлого, то общепринятое впечатление о прошлом заключается в том, что оно закрыто и не поддается изменению. Конечно, могут иметь место забытые или вытесненные воспоминания, их извлечение настолько же поразительно, как и открытие любого нового, неожиданного события. Однако у некоторых параноиков прошлое невероятно изменчиво, что наблюдается в "галлюцинациях памяти". Они считают, будто прошлое искусственно изменили. Это переживание можно сравнить с тем дистрессом, который испытывал герой Джорджа Оруэла ("1984"), когда он осознал, что "социальная рамка памяти" постоянно изменяется государственной полицией, аналогично описанному феномену многомерного времени (Дюнн). У нормальных индивидов прошлое, настоящее и будущее образуют структурное целое, хотя каждое из них переживается по-разному. Искажение чувства времени – это естественный результат искажения смысла жизни. Наше личное время встроено в социальное, историческое и космическое время.
Для математиков пространство – это абстрактный измеримый континуум, в котором каждая часть является внешней по отношению к каждой другой части. Атрибуты такого пространства – однородность, непрерывность, бесконечность и изотропизм (последний термин означает, что три оси, в которых может быть измерено пространство, имеют одинаковые свойства).
Человек может переживать пространственность самыми разными способами. Говоря о клинических исследованиях пространственности, мы должны начать с наиболее явного отношения индивида к пространству. М. Мерло-Понти писал: "Что охраняет здорового человека от бреда или галлюцинаций, так это структура его пространства, а не проверка реальности". У индивидов, страдающих агрофобией или клаустрофобией, явно должно быть расстройство субъективного переживания пространства, но существует множество других способов взаимодействия с пространством. Один человек хочет захватить его или исследовать, другой пытается сохранить и защитить его, третий – организовать и использовать, четвертый – очертить и измерить. Но такое рассмотрение – это только предварительный шаг на пути к соответствующему феноменологическому исследованию переживания пространственности.
Ориентированное пространство – это наиболее привычный для нас модус пространственности. Одна из главных характеристик ориентированного пространства заключается в том, что его точка отсчета сама по себе мобильна – это тело. Человеческое тело управляет нашим переживанием пространства. Координация различных областей восприятия и тот факт, что мы способны передвигаться в пространстве, приводит к созданию нашего ориентированного пространства. Были описаны кинестетическое, тактильное, зрительное, слуховое пространства.
Настроенное пространство было описано Л. Бинсвангером как пространственное переживание, определяемое чувственным настроем или эмоциональным напряжением. В один и тот же момент человек переживает ориентированное пространство, точкой отсчета которого является его собственное тело и особое качество пространства в соответствии со своим настроением. Настрой или напряжение внутренне ориентированного пространства может быть настроем полноты или пустоты, человек может ощущать пространство расширяющимся или сужающимся. Л. Бинсвангер указал на тот факт, что при органических заболеваниях мозга пациент страдает от ухудшения ориентированного пространства, при маниакально-депрессивном психозе и шизофрении большее искажение приходится на настроенное пространство. При экспериментальных психозах (после употребления гашиша, мескалина и др.) искажения претерпевают оба вида пространственности.
Е. Минковски описал пространство как ясное и темное, что позволяет нам выделить еще два подтипа настроенного пространства. Ясное пространство – это не только пространство горизонта, перспективы и отчетливости, это фундаментальная характеристика того, что Е. Минковски назвал distance vecue (переживаемое расстояние): люди ощущают между собой "свободное пространство", которое допускает случайности, непредвиденные обстоятельства, эмоционально-нейтральные события и образует радиус жизни.
Темное пространство мы переживаем как будто в смутном состоянии или тумане, это не просто отсутствие света, горизонта и перспективы.
Феноменологически темнота – это темная, плотная, мрачная субстанция. Так как переживаемое расстояние исчезает, то больше нет радиуса жизни, жизненное пространство сужается, десоциализируется, оно сгущается вокруг индивида и даже проникает в его тело. По мнению Е. Минковски, этот вид переживания пространства является субстратом бреда преследования. "Нормальная противоположность бреду преследования – не ощущение благожелательности…, а чувство легкости жизни, неважно, хороша или плоха для нас жизнь, это чувство близко связано с феноменом переживаемого расстояния и радиуса жизни" (Е. Минковски). Так, определенный тип параноидальных галлюцинаций становится понятным, если почувствовать незримое присутствие темного пространства, дополняющего обычное ясное пространство пациента.
