Читаем без скачивания Русь пьянцовская - Григорий Свирский

Игра, на мгновение, прекратилась; десятки глаз оглянулись в его сторону. Быстро, недобро. Остриженный наголо, с татуировкой, процедил из своего угла:

- Свой, однако! Кто тронет, со мной разговор...

Ляяа быстро продолжала чтение, в ответ звучало отрывистое:

- Крановщиком был на Медно-никелевом; делать все могу... - Плотник.

- Агроном... - отозвался рослый веснущчатый парень в добротном черном костюме, на который туники косились.

- В поле ему захотелось, - сказал отец Никодим под хохот дружков. Кукурузу толкать на север...

- Почему пошли в геологическую партию?-спросила Ляпа. - Не по специальности...

- Дядя тут у меня погиб. За проволокой,-тихо ответил парень. Родной... Приехал на эту землю поглядеть. Может, могилу найду...

В палатке стало тихо-тихо. Бородатый вытащил из-за уха папиросу и, толкнув парня в плечо, протянул ему: - Брательник, на-ка...

Велико ли дело - ссудить папироской, а Ляна подобрела к "тунику широкого профиля", как она его мысленно окрестила. И когда сообщала, что в экспедиции "сухой закон", бородатого выбрала изо всех, на него глядела. Теплится, значит, в нем человеческое...

- Пьяный увольняется из экспедиции немедля! Без предупреждения! Ясно?!

По-прежнему ходили по рукам лоснящиеся карты, кто-то заснул, бормоча во сне. Только бородатый смотрел в ее сторону. Откликнулся, как и думала.

- Дак, а как же неясно, начальник! Многие в поле идут, чтобы... это, значит, и в рот не брать. Ни маковой росинки... Я, к примеру...

-Вы пошли в поле, чтоб не пить?

- Дак, а как же! Жена в отпуск двинулась. На Черное море.

-- Ну?

- Дак сопьюсь без нее! Решил к вам. Поскольку у вас, значит, закон. А закон, он... закон! Свято!

Она устало оперлась о клейкую ободранную клеенку стола. Пошевелила пальцами ног. Замерзли. "Может, обойдется..." Но слова ее по-прежнему звучали строго: - Распорядок дня такой! Завтрак с семи до восьми. В восемь часов кухня на замок. Кто хочет работать натощак, дело его... В восемь ноль-ноль вездеходы отходят на профиль...

- В ноль-ноль? - встрепенулся отец Никодим. - Заутреня - перед Господом ответ, и то не бывало у меня, чтоб ноль в ноль...

Ляна скомкала список. - Все ясно?!

- Все! Все, начальник, все! - облегченно закричали сразу со всех сторон и кто-то вскочил на ноги.

Ляна оглядела загалдевших бодрее. Сказала с веселой иронией:

- Тру-дя-щи-е! Никто даже не спросил, чем будем заниматься...

Она подумала, как лучше объяснить им; первые слова сорвались с языка машинально; они были общим местом, газетным стереотипом; сколько раз они слышали их, пока не сбились, как стадо, в "отеле 'Факел'"... -- Товарищи! Страна требует от нас.,. Сказала - и увидела: что-то сморозила... Сперва захохотал ушастый. Затем расстрига... Если б только одни туники гоготали! Раскачивались от хохота закарпатцы, всхлипывая: "Ой, не можу! Только солдаты оглядывались непонимающе, как и она...

- Кака-така сторона? - наконец произнес ушастый. - Сторона, вишь, требует... Твоя сторона - одна, моя сторона - другая...

"Прокурор" в драном кителе поднял лицо. Она разглядела его глаза-щелочки. В них стыло изумление...

- Непонятно? - холодно спросила она, переждав хохот. - Так вот! Мы будем заниматься сейсморазведкой.

- Землетрясениями, что ли? - полюбопытствовал расстрига.

- Почти... Будем бурить шурфы. Закладывать аммонал. Взрывами вызывать колебание почвы. Каждая порода проводит упругую волну по-разному... Моя специальность - геофизик-интерпретатор... Я буду определять по записям на магнитной ленте структуры, благоприятные для накопления газа и нефти...

- Дак, значит, что? Ты под землей зришь?.. А ежели золотишко или радий какой? - На это есть особые приборы...

- Во, ребята, кого в пай брать! - Бородатый глядел на Ляну, восторженно раскрыв толстогубый рот. Он даже пропустил свой ход в карты, и кто-то сильно толкнул его в спину. Папироска выскочила из-за немытого уха. Он нагнулся за ней, зашарил по полу коричневыми пальцами; из-за пазухи его выскользнула и грохнулась о землю литровая бутыль с белесой жидкостью. Как взрывом воздушной волны, ударило вонью разведенного одеколона.

Что тут началось! Кто-то выматерился; футболист в гуцульской куртке, повалившись грудью на головы сидевших впереди, врезал бородатому по шее. Расстрига, растолкав всех и упав на четвереньки, втягивал в рот вонючую жидкость, причмокивая, точно землю целовал. Возле него еще кто-то ползал на четвереньках.

Щеки Ляны как поземкой обмело. Белые стали, мертвые. Она подумала вдруг холодно, закусив губу до крови: "Будь у нее сейчас в руках автомат...За маму! За себя! За всех измученных женщин, которых бросили эти скоты... А потом пусть судят. Пусть - в лагерь..." Она больше видеть не могла эти багровые, опухшие, испитые лица.

Уйти! Уйти немедля! Но... список завершен? Вроде бы... - Она то и дело ловила на себе льдистый взгляд стриженого, тот по-прежнему сидел на корточках у стены, стягивая рукой ватник у горла, видно, замерзнув.

-Кого еще нет в списке? - с трудом произнесла она, страдая от отвращения, от того, что не может выбежать стремглав из палатки, провонявшей разлитым одеколоном, потом, грязью. - Вот, вас, например. - Она показала на стриженого... Не из Норильска, часом?..

Тот не торопился.

- А-а-а! - закричал вдруг отец Никодим, хватаясь немытыми руками за грудь. - А-а-а!-Он грузно, мешком, повалился на землю и забился в корчах, царапая ногтями мерзлоту. Стриженый кинулся к нему, плечом вперед.

- На воздух! - Схватил его подмышки и поволок к дверям.

Ляна поглядела им вслед оторопело. Ноги отца Никодима в разноцветных валенках волочились по земле, один валенок сполз, из него выпал потертый кошелек. Ляна подняла его, чтоб не пропал, и заметила приоткрытый глаз расстриги, зорко высматривающий, куда денется кошелек.

"Артисты"... - Она остановилась у дверей.-Разыграли?.. Не решилась переступить порога, холодея от мелькнувшей догадки: "Стриженый-то... Беглец!.. Объявлен всесоюзный розыск, а этот - в тундру..." -Ей рассказывали недавно о подобном случае, и о том, что натворил скрывавшийся убийца. "Беглец!.. А что делать?.. Не замечать, пока не наладят рацию... Не прилетят Сергей с управляющим... До утра он всех перережет!.. Сказать солдатам?.. Тупиков больше!.." - Ляне стало душно. Повернувшись к притихшим туникам, она поднесла список к самым глазам, точно стала близорукой, зачастила, чтобы унять страх и смятение:

- В топографический отряд, рубить профиля, идут... - Она стала перечислять фамилии самых, казалось ей, отпетых, и тут началось... Никто не хотел брать к себе бывшего футболиста, за которого только что вступались...

- Мы сами дрыхнуть горазды! - кричал бородатый, топчась на осколках своей бутыли.-Его только за смертью посылать... Плевок судьбы! Кое-как определили футболиста к тихим погорельцам из Закарпатья, но те на него так поглядели, что футболист вскричал в тревоге:

-Уеду! Идите вы все к ...

Почему-то не хотели брать и рослого краснощекого солдата в яловых сапогах, узнав, что он был ротным старшиной. И другого, напротив, щуплого, тихого.

- Дак он больше десятки в руках не держал! Будет пупок рвать!..

Ляна яростно ударила ладонью по клеенке: - Все! Пойдете, как назначено!

- Обязаловка! - вскричал бородатый.-Не хотим!.. Я всю дорогу на лесоповале!

Ляна заставила себя объяснить, что сейчас самое важное '- просека. Все пойдут рубить, даже геологи. Без просеки не сдвинешься с места.

Поняли, кажется. Пошумели, успокоились. Ляна назвала фамилии старших рабочих, из кадровиков. Одного старшего не хватило. Надо было назначать из новеньких. Но - кого? Посмышленнее.

- Прокурора, - заметили сзади ядовито, похоже, из группки демобилизованных.

- Хватит прокуроров в старшие! - заорал бородатый. - Пущай походит в шестерках...

- Не хочим прокурора! - вскричали в один голос доселе молчавшие украинцы.

Старшим определили веснушчатого, который приехал взглянуть на места, где погиб дядя. Оставили в лагере только плотников, строить баню: "Опаршивели!.."

Ляна свернула списки, сказала командирским тоном:

- Отдых! Выезд на профиль с утра. Запомнили? В восемь ноль-ноль.

... Ночью она долго прислушивалась к шорохам за палаткой. Как же они прозевали беглого?.. Из Читы, говорили, удрал убийца?.. Потом из Колларгона насильник... прозевали... Кто ведал посадкой в вертолет? Этот пижонистый Сергей? Одноглазый?.. Ох, этот мужской "авось"!..

Когда расходились, она спросила, куда отнесли расстригу?

- Надо кошелек отдать...

- Потом, потом! - вскинулись со всех сторон. - счас он не в себе...

Но ужинать пришел. Правда, позднее всех, когда решил, что никого не застанет...

Ляна отдала ему кошелек и спросила как бы невзначай, какой срок получил, в свое время, парень...

... - тот, который отнес вас. ...

- Пашка-то? - встрепенулся отец Никодим. - Пашка-то... - И зачастил взахлеб:-Всего год! Да годок всего!.. Год - не срок. На парашке просидишь... - Посмотрел на нее выцветшими глазами, которые за стеклами очков казались выпученными, базедовыми. Внимательно посмотрел, сказал тихо: - Да ты не тревожься, дочка... Сколько ты в Коми-то?.. Всего?!.. Тогда что ж... Всему свой черед. Не гони картину...