Уми, что она уже не обращала на них особого внимания, прекрасно зная, чего ожидать от каждого из них. Хотя драк избежать порой всё же не удавалось – Уми всякий раз становилось не по себе, когда кто-то начинал громко вопить или ломать мебель. По счастью, склонных к дебошу гостей больше в игорный дом не пускали.
Некоторые новости Уми узнавала даже раньше, чем их докладывали отцу. Так, например, Уми почти сразу узнала о том, что в Ганрю приехал балаган – «Толстый Тануки» стоял на самой окраине города, и потому длинный обоз бродячих артистов, который поднял пыль на пустыре Танигути чуть ли не до самого неба, она видела своими глазами. Отцу же об этом стало известно только к обеду.
К тому же, Уми нравилось общаться с людьми – и, надо сказать, это у неё и впрямь хорошо получалось. Ёсио даже стал доверять ей подбор новых работников в игорный дом: чутьё не подводило Уми, и каждый человек – от вышибалы до управляющего игорным столом – был на своём месте.
Лишиться всего, чего она с таким трудом добилась просто потому, что, видите ли, устала? Ну уж нет! Уми помнила, с каким трудом ей удалось убедить отца допустить её к делам клана – обычно женщинам якудза не доверяли ответственную работу. Но Уми не сдавалась, и отец в конце концов определил её в игорный дом.
Первые месяцы Уми чуть ли не с ног валилась от усталости после каждой смены. Поначалу Уми была раздатчицей карт, а это значило, что она должна была постоянно стоять у своего стола и глаз не спускать с ниши с деньгами, которые были вделаны внизу каждого игрового стола. Уми приходилось раз за разом твердить заученные фразы, успокаивать не в меру разбушевавшихся гостей.
Отец молча наблюдал за ней. Наверняка от него не укрылось, как порой непросто давалась Уми её работа. Всякий раз, как они с отцом встречались в столовой за трапезой, Итиро Хаяси хитро поглядывал на Уми, ожидая, видимо, что она начнёт жаловаться ему на тяжёлую жизнь.
Но Уми знала – стоит ей только обмолвиться о своих трудностях, как отец тут же велит ей оставить работу. А этого Уми допустить не могла – ведь это был её единственный шанс на продвижение в клане!
Усугублялось всё тем, что отоспаться как следует днём у Уми не было возможности: ей нужно было заниматься шитьём и готовить приданое. Хоть она была дочерью главы, она всё же оставалась женщиной, которая в будущем своём не могла рассчитывать ни на что иное, кроме замужества.
А Уми с детства мечтала быть, как отец, и однажды возглавить клан Аосаки.
Заливистый и визгливый смех Косого Эйкити, который вдруг раздался из дальнего конца зала, вывел Уми из размышлений. Выпитое сакэ придало ей решимости, и потому Уми покинула стойку и направилась к столу, за которым играл Косой Эйкити.
Раздатчик карт с нескрываемым недовольством поглядывал на вконец разошедшегося Эйкити. Когда Уми подошла к столу, он тихонько пожаловался ей:
– Заговорённый он какой-то сегодня, не иначе! Я уже столько раз пытался карты подмешать, чтобы он проигрался, а колода как будто не слушается – выпадает ровно то, на что он ставит!
Иногда раздатчики могли подтасовывать карты, когда видели, что человек поймал неслыханную удачу. Они так хорошо знали свои колоды, что для них не составляло никакого труда ловко вытянуть при тасовке не ту карту, на которую ставил нежданный счастливчик, а ту, на которую ставили они сами. Но делалось это нечасто и с особого разрешения управляющего – за любую претензию гостя отвечать придётся лично раздатчику.
Уми перевела взгляд с колоды, которую раздатчик сжимал в руках, на Косого Эйкити, расплывшегося в довольной ухмылке. В напарники ему достался такой же проспиртованный работяга, как и он сам – с той лишь разницей, что противник Эйкити раз за разом проигрывал, тогда как Косой продолжал набивать карманы своих заношенных и давно не стиранных штанов-хакама, которые были ему чуть великоваты. Эйкити то и дело подтягивал их чуть ли не до груди правой рукой...
И тут Уми осознала, что было не так во всей удачливости Косого Эйкити. Она столько раз видела, как он тасует свою колоду и тянет из неё карту за картой, что не сразу заметила, что сегодня он делает это не той рукой, что обычно.
Косой Эйкити был левшой, а карты этим вечером он тасовал правой рукой. Вот она, разгадка!
Теперь осталось только поймать этого хитреца с поличным.
– Ну что, приятель, долго нам тебя ждать? – нетерпеливо протянул Эйкити и постучал костяшками пальцев по столу.
В любой другой день Уми сделала бы ему замечание и попросила быть повежливее. Но сегодняшний день разительно отличался от предыдущих, так что и действовать следовало иначе.
– Отдохни пока, – краешком губ улыбнулась она раздатчику. – Я подменю тебя.
Уми уже несколько месяцев не работала у столов, но пальцы не утратили былой сноровки. Она ловко перетасовала карты и поочерёдно вытащила из колоды четыре штуки, разложив их в ряд на столе рубашками вверх. Игроки проделали со своими колодами то же самое, вот только карты они тащили не наугад. Суть игры заключалась в том, чтобы угадать выложенную раздатчиком комбинацию. Чем больше карт угадаешь, тем солиднее окажется выигрыш.
– Господа, ваши ставки приняты, – проговорила Уми заученную реплику, а сама не спускала глаз с рук Эйкити. – Открываю карты.
Уми и игроки начали переворачивать карты одну за другой. Бросив быстрый взгляд на их ставки, Уми поразилась: Косой Эйкити угадал все четыре выложенные ею карты, а его соперник – всего одну.
«Владыка тебя разорви, как ты это сделал?» – поразилась Уми, но вслух сказала:
– Поздравляю. Получите ваш выигрыш.
Из ниши в игорном столе она достала почти пустой кошель и отсчитала игрокам положенное количество сэнов.
– Желаете сыграть ещё раз? – спросила она.
Соперник Эйкити отказался делать ставку. Он отошёл к стойке, заказал себе выпивку, а потом вернулся и уселся с краю стола, чтобы посмотреть, чем окончится очередная партия.
Эйкити же, как и рассчитывала Уми, остался играть. Он потирал ладони, предвкушая очередную победу, а Уми не сводила глаз с его рук.
«Я выведу тебя на чистую воду», – словно молитву, твердила про себя Уми, раскладывая новые карты. – «Я тебя поймаю, мелкое ты жульё!»
Когда настала пора Эйкити выкладывать карты, взгляд Уми вдруг упал на
