Читаем без скачивания Химера по вызову - Ясмина Сапфир

Нина выкупила этаж в небоскребе, напоминающем старинный английский замок благородного красно-коричневого оттенка. Возле него, как сейчас полагалось, разбили пышный парк. Сотни высоких деревьев с раскидистыми кронами тянулись до самой крыши здания.

Автопилот пустил машину так низко, что, открой я окно, легко дотянулась бы до ажурных металлических скамеек с пластиковыми сиденьями.

От клумб у дверей офиса тянулся ненавязчивый кисло-сладкий запах.

Стеклянные двери – непроницаемые для взгляда снаружи и прозрачные изнутри – приветливо разъехались. В просторной круглой приемной хозяйничала наша бессменная секретарша – химера Моргана. Я никогда не спрашивала ее настоящее имя, но это подходило девушке на все сто. Ее пышная грудь, тонкая талия, крутые бедра, туго вбитые в традиционные кожаные брюки с корсетом, всегда приковывали мужское внимание. Иссиня-черные волосы гладкими прядями спускались по спине. Моргана ярко красилась, но ей шло. Поприветствовав меня взглядом, секретарша продолжила варить кофе, раскладывать по вазочкам свежее печенье, проверять перечень посетителей и клиентов на сегодня. Параллельно она умудрялась принимать вызовы.

Моргана успевала все и сразу. Причем так быстро и ловко, словно двигалась с вампирской скоростью как минимум.

Пока в приемной сидела лишь полноватая женщина среднего возраста в слишком цветастом для города сарафане. Мазнув по мне взглядом и получив отрицательный жест, она сделала правильный вывод, что придется ждать следующей чистильщицы, и вернулась к журналу.

Нина сидела в просторном бежевом кресле, в своем кабинете, больше смахивающем на оранжерею. Пальмы, фикусы, цветущие кустарники тянули пышные листья и ветви отовсюду. Здесь пахло травой, нектаром и даже хвоей.

Завидев меня, начальница грациозно поднялась с места, откинула с лица уголки короткого светлого каре, обогнула стол и присела на него. Нина всегда напоминала мне эльфийку из старых земных мифов. Тонкая, гибкая, но с заметными округлостями, грациозная в движениях, она вроде бы никогда не спешила, но всегда оказывалась на шаг впереди.

Раскосые бирюзовые глаза начальницы, чуть подведенные голубыми тенями, смотрели с нескрываемым интересом.

– Он загадочный, да? – Нина кивнула мне на бежевый диван, покрытый мягкой ворсистой тканью.

– Еще какой, – с сомнением проронила я. – Я бы сказала – скрытный и опасный. Вернее не совсем так. С ним опасно.

– Я предлагала ему Кассандру, Ундину, Диану и даже Афродиту, но он потребовал тебя и только тебя, – удивила Нина. – Похоже, у него к тебе особый интерес. – Она слегка наклонила голову, снова раздраженно отбросила с лица прядь волос и спросила:

– Сама что думаешь?

– А удалось что-нибудь про него выяснить? – вопросом на вопрос ответила я.

Невероятно! Даже разговор о Таврисе волновал меня, сбивал дыхание с привычного ритма. Становилось жарко и томно. И хотелось снова ощутить близость горячего напряженного тела – тела мощного, опасного хищника, который благоволит тебе, тянется за нечаянной лаской.

– Ничего особенного, – поморщилась Нина.

Кажется, впервые за все время работы агентства ее связи оказались бесполезны. Начальница водила дружбу со многими правительственными чиновниками и даже с руководством спецслужб. Еще бы! Она лучше любого спецагента знала, где недавно произошел массовый выброс боевой магии или чего-то подобного. Где практиковали сильную любовную ворожбу, а где снимали опасные или мощные заклятья. Нину уважали, побаивались и старались привлечь на свою сторону. Не говоря уже о том, что магическим спецслужбам, а порой и правительству в срочном порядке требовались наши услуги. А вместе с ними и гарантия полной секретности.

Стирание памяти традиционной мощной энерговолной на химер не действовало. Но никто другой работать с осколками сильной ворожбы не умел. Только мы видели остаточную магию во всей красе и деталях – вплоть до мельчайших нитей энергии. Остальные колдуны различали лишь размытые пятна, туманные очертания, ориентировались больше на ощущения присутствия, чем на аурное зрение. Только мы рождались с иммунитетом почти к любым заклятьям и естественным щитом от боевой магии. Конечно, чтобы колдовать самим, приходилось этот щит снимать. Вот почему химеры не работали в спецслужбах и полиции, предпочитая ремесло чистильщиц. Безопасность, хорошая зарплата и адекватное начальство как магнитом притягивали в агентства женщин с таким же даром, как у меня.

А вот сейчас, похоже, хваленые Нинины информаторы не смогли оправдать чаяния. Впрочем, я чего-то такого ожидала. При всем своем самомнении, самолюбии, граничащем с самолюбованием, Таврис не выглядел пустозвоном. Лельдис прямо сказал – выяснить про него даже по каналам агентства не получится. Я спросила просто так, на всякий случай. Ну а вдруг? Случаются же чудеса.

Нина насупилась, поджала губы и продолжила:

– Он занимается какими-то правительственными заказами. Со спецслужбами сотрудничает тоже. Но ничего конкретного я не выяснила. Даже через самые высокие каналы, – она ткнула изящным пальцем в потолок, и перламутровый маникюр начальницы сверкнул в свете ультрафиолетовых лампочек, столь полезных для ее любимых растений. – Поэтому, дорогая моя, решай сама. Я тебя ни убеждать, ни уговаривать не буду. Если хочешь – работай с ним. Путевку оформлю. Будешь исключительно его личным чистильщиком. Откажешься – поддержу. Попытается настаивать – задействую связи, чтобы не беспокоил. Все в твоих руках.

Нина немного подождала, будто надеялась, что отвечу немедленно. Затем разочарованно отмахнулась и походкой танцовщицы вернулась в кресло.

– В общем, как решишь – скажешь.

И начальница мягко указала на дверь, давая понять, что беседа закончена.

Я встала. Нина чуть выпрямилась в кресле, прищурилась, не спуская с меня пытливого взгляда. Я смогла лишь выдавить:

– Мне дали время до завтра. Подумаю и сообщу. Схожу кое-куда.

– К Мелисенте? – приподняла идеально выщипанные брови Нина.

Я кивнула – начальница очень хорошо меня знала. Да и скрывать смысла не имело…

Когда-то именно Нина прикрыла меня после нарушений магических законов, помогла все устроить и оплатить… И она никогда меня не попрекала, даже деньги вернуть не дала.

Хотя я корила себя ежедневно…

В приемной прибавилось посетителей. Появилась сладкая парочка. Парень с девушкой трогательно держались за руки и улыбались друг другу по-особенному, как улыбаются только влюбленные. Чуть поодаль разместился статный мужчина, лет пятидесяти на вид. Сегодня это уже не возраст, даже для человека. Крупный, немного грузный, но еще очень даже ничего, он окинул меня взглядом, каким окидывает женщин сильный, уверенный в себе самец. Я усмехнулась с нарочитой издевкой. Этот давно отрепетированный ход, вместе с небрежным, слегка презрительным взглядом, лучше всего отталкивал нежеланных ухажеров. Тем более таких. Сработало лучше некуда. Мужчина свел брови, потемнел лицом и отвернулся к окну, делая вид, что я – пустое место. Ну вот и умница.

Я заспешила на выход. Моргана послала в спину свое привычное: «До свидания и хорошего дня!» – заученное до последнего звука. Я, не оборачиваясь, махнула рукой. Как обычно…

Улицы ожили. Пешеходы спешили по делам, туристы неспешно прогуливались, разглядывали достопримечательности. Я юркнула в машину и задала магическому автопилоту маршрут. Внутри что-то сжалось – как всегда, когда я отправлялась туда… Туда, где жида надежда и медленно умирала день ото дня. Я сама всему виной. Не следовало делать того, что делать нельзя. Я прекрасно обо всем знала, понимала последствия, представляла, чем все закончится. Но глупая вера, отчаянная надежда толкнули на безумство. И… я заплатила сполна.

Жаль, что не только я…

Воздушные трассы наполнились машинами. Словно сотни гигантских пестрых жуков устремились в одном направлении – притормаживали, огибали друг друга, сворачивали и вливались в новый радужный рой.

Я встроилась в крайний ряд и передала управление автопилоту. Гулко, глухо забилось в груди сердце. Впрочем, как всегда. Я стиснула челюсти, сжала кулаки и терпела. Авто послушно неслось на окраину, к самой большой и дорогой клинике Мейлимира. Так назвали этот город после появления на Земле магии.

Воспоминания хлынули рекой – беспощадным, бурным потоком, сметающим все на своем пути…

Мама… Маленькие сухие ладошки, обкусанные губы, впалые щеки. Трубки из едва заметных вен, кислородная маска, темно-карие глаза с золотинкой… Она смотрит на меня с такой любовью. И я чувствую, как теряю ее. Физически ощущаю, как от мира откалывается огромный кусок и падает в бездну. Я падаю вместе с ним, безвозвратно. Мир больше не будет прежним. В нем больше нет мамы.

Я бреду из реанимации, почти не понимая – куда и зачем. Ноги заплетаются, по щекам течет соленая влага, щиплет глаза, засыхает на подбородке. Вхожу домой, и первое, что цепляет взгляд, – мамина дубленка. Коричневая, с подвернутыми рукавами, с платочком в кармашке. Мама… Я падаю на тумбочку и остаюсь там, не в силах подняться… А в голове бьется единственная мысль: я ее не вылечила. Не вытащила…