На, возьми, Ленка ему свой пульт тычет. Вовка отмахивается.
Ты, Вов, напрасно так, мужики говорят. Демократия это не просто когда голос, а еще когда тебе ежедневно по ушам ездят, за кого его отдать - и ты уже готов этот голос забить в глотку всяким агитаторам. У нас такая демократия вот где. Мы ею сыты по горло.
Думаешь, почему народ за муйню? То-то и оно.
Ага-ага, Ленка рыжая встрепенулась, а знаете, как я вышла в лучшие продавщицы магазина "Брюки"? Да просто я клиенту товар не навязываю.
Менеджер требует: облизывай их, облизывай, предлагай, спрашивай "что вы желаете", "что вам подсказать", а я ни в какую. Улыбаюсь клиенту, но первой на контакт не иду. Потому что нашего человека знаю как облупленного. Он вроде и хочет, чтобы облизывали, привык уже, но в глубине души по-прежнему терпеть не может, когда на него давят. И уверен, что хороший товар в лишней рекламе не нуждается. Вот так вам, ребята, муйню и впарили. Держи, Вовка, мой пульт, и будь счастлив. Домой пойду. К муйне вашей готовиться!
Мужики сидят будто в дерьмо опущенные. Солнце зашло, во дворе темно, холодно, страшно.
И муйня вот-вот.
Конечно, если сразу начнется. Еще неизвестно, как у них пойдет, ведь предупреждали. А может, и тут надуют, вот что самое-то обидное.
Вдруг эта история про муйню от начала до конца обман.
Вовка стакан опрокинул быстро и за Ленкой рыжей убежал, едва сдерживая рыдания.
Баба Катя таз опустевший подобрала и говорит - вы, конечно, решите каждый за себя, а я скажу. Жили мы по-разному. И хорошего много видели, и плохого. Вот мне семьдесят два года, и бывает, накатывает такое подлое ощущение, будто всё мое поколение обокрали. Но у вас-то откуда это? Разве вам кроме муйни не на что надеяться? Не к чему стремиться? Возможностей мало? Плачетесь, жалуетесь, мол тоска и разочарование - а представьте, из какой задницы мы страну поднимали.
И какие идиоты, вам не чета, нами командовали. И как они всё профукали, что мы построили… Да я была бы обеими руками за муйню, если б она Россию исправила к лучшему. Только муйня не поможет, мужики. Потому что исправлять не страну надо, а людей. Это не Россия дурная, а вы дураки. А виноваты, по большому счету, ваши мамы-папы.
И сейчас, пока осталось время, простите родителей своих, за то, что они вас такими несчастными воспитали. Не умели по-другому, не знали.
Как нас растили, так и мы. Вот, меня простите. Вот.
Чего спешишь-то, говорят мужики смущенно, не торопись, ты будто с нами прощаешься, зачем так пугаться муйни, все будет путем, честное слово. Эта муйня какая надо муйня. И потом, когда она еще начнется.
Если вообще начнется - мы и такую возможность допускаем.
Да она вообще не начнется, баба Катя говорит. Неужели вы до сих пор не поняли? Это же проверка была! Чтобы узнать, какие мы и на что годимся. И чтобы каждый сам понял, какой он. Чего именно выяснили про нас, я даже представить не берусь. А вот мы за эти месяцы ни капельки в себе не разобрались. Как не понимали себя, так и не понимаем. Нам думать и думать еще об этом. И, боюсь я, сколько нас ни заставляй, вряд ли мы до чего путного додумаемся. Не чужая душа потемки, а своя в первую очередь. Ну, спокойной ночи, я пошла.
И ушла.
Ничего ей не сказали мужики на прощанье. Еще посидели немного, ни слова больше не говоря о муйне. Допили что было и тоже разошлись, унося наиболее уставших.
А утром, в девять, как и было обещано, пульт заморгал лампочкой.
Баба Катя на кухне пила чай, пульт лежал перед ней на столе, зазывно подмигивая красным глазом.
Баба Катя чай допила не спеша, отставила чашку, перекрестилась, улыбнулась чему-то мечтательно, протянула руку и нажала кнопку.
И началась муйня.
Олег Дивов. Дотянуть до точки встречи
Лифты не работали, и подниматься из машинного пришлось по аварийной лестнице. Хейворт остановился на площадке, тяжело дыша. Еще на той неделе он проделал бы путь наверх играючи. Но теперь это был совсем другой Хейворт.
Страшно болела голова.
– Дорогая, ты как? Я иду в рубку, жди минут через десять.
Снизу послышались тяжелые шаги, лестница завибрировала.
– Кэт, где ты, отзовись, это Виктор.
"Будто здесь есть кто-то еще… Двое нас осталось, двое".
Он слегка перегнулся через поручень, заглядывая вниз, скривился от боли, охнул, схватился за голову.
Правая глазница Хейворта была залеплена пластырем.
На потертой куртке - потускневшая табличка "Виктор Хейворт, капитан".
Хейворт Фрейт Лтд, свободная лицензия, грузовые перевозки.
По лестнице взбирался зомби. Вероятно, при жизни он тоже был астронавтом - среднего роста мужчина в таком же, как у Виктора, сером комбинезоне и синей форменной куртке с логотипом "Хейворт Фрейт". Окаменевшее лицо, заторможенные движения. Зомби выглядел сильно искалеченным - подбородок на сторону, вмятина посреди лба, руки и ноги неестественно вывернуты в суставах. Зомби трудно было подниматься, конечности плохо слушались его.
– Черт побери, Кэт, где ты?
Виктор встал в створе лестницы, придерживаясь левой рукой за поручень, а правой массируя висок. Зомби упорно карабкался наверх.
Уже можно было прочесть надпись на его табличке - "Гудвин, собственность Хейворт Фрейт".
– Кэт, дорогая, что-то со связью. Я иду, все в порядке.
"Да что в порядке, ничего не в порядке".
Зомби взбирался на последнюю ступеньку.
Виктор мог позволить ему выйти на площадку и ударить, когда противник отпустит поручни. Так было бы проще. Но капитан сам плохо держался на ногах, ему требовалась дополнительная опора. Поэтому Виктор не стал рисковать, а просто изо всех сил пнул зомби в грудь.
Одна рука зомби оторвалась от поручня, чудовище зашаталось, и тут Виктор ему добавил. Зомби с грохотом покатился вниз по лестнице.
– Вот так, - хмуро сказал Виктор. - Вот так.
По тускло освещенному коридору он добрался до жилой зоны, на перекрестке остановился. Ему надо было прямо. Несколько мгновений Виктор стоял в раздумье. Вздохнул и зашагал налево, к холодильнику.
Виктор слегка пошатывался, его немного заносило на ходу. Он никак не мог привыкнуть к тому, что поле зрения сократилось на треть и фокус сбит влево. В нормальной обстановке любой капитан, получив травму, закрыл бы уцелевший глаз и смотрел через интроскоп. Иллюзия полноценного зрения и всеобъемлющая информация о том, что происходит на корабле. Виктор слышал бы и видел каждый закоулок - как и положено капитану. Увы, интроскоп считывал данные с поля, а поле "слетело", пробиты оба генератора.
Поэтому, зайдя в холодильник, Виктор первым делом свернул к коммуникационному посту. Потыкал в монитор пальцем, открыл картинку с лестницы из машинного. Зомби снова штурмовал высоту.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
