Читаем без скачивания А жизнь так коротка! - Владимир Колычев

И Самохвал закрутил дело. Через подставных лиц зарегистрировал несколько коммерческих фирм, договорился о льготной цене на партию металла – последнее не без участия Графа, пришлось кое-кому сделать внушение. И дальше все прошло удачно. Закупленный товар по отлаженным каналам был переправлен за границу. Он ушел влет. По полторы штуки баксов за тонну. Без проблем была закуплена значительная партия японских телевизоров и видеомагнитофонов. В Союзе техника разошлась в момент. В дело Граф вложил общаковские «бабки». На большой риск шел. В случае неудачи он остался бы не только без денег, но и без головы. Но дельце выгорело. И навар неслабый в казну воровскую положил. Себе почти ничего не оставил. Так, на кабак да на табак. А ведь мог бы тачку себе купить, «волжанку», например... Но это потом...

Грех после одной удачной аферы завязывать узел. Нужно продолжать это дело с алюминием. Ведь и завязки есть конкретные, и каналы отлажены. Но... Не все прошло гладко. Что-то Вася не так сделал. Менты алюминиевой аферой заинтересовались. На него, фраера, вышли. Быть Васе «терпилой». А может, и отвертится. Ведь времена сейчас вовсе не те, когда за один несчастный колосок десять годков накидывали.

– Но я ж не один был...

– Обо мне забудь, понял? Не было меня. А кинешь мазу на меня ментам, все, заказывай путевку в Сочи. Рубишь?.. Да ты не ссы, Вася. На кичмане, если зачалишься, тебя не тронут, отвечаю. Как сыр в масле будешь кататься до самого «звонка». А сдашь, тебя на хате сначала законтачат в пердильник, а потом на нож поставят. Сечешь?

Вася все понимал. А потому имел бледный вид. И Граф был уверен, что этот хряк возьмет все на себя. У него просто нет иного выхода.

А если вдруг Самохвал выпутается из этой истории, Граф опять провернет дело с металлом. И никуда Вася от него не денется. Снова будет пахать на благо воровского общака. Но уже не за страх, а за долю в деле. Пусть у него возникнет хоть какая-то иллюзия свободы...

Граф докурил сигарету, вдавил ее в хрустальную пепельницу и поднялся.

– Мне пора, – небрежно бросил он.

На выходе из ресторана Графа ждали. Братки. Два татуированных крепыша в несвежих шелковых рубахах под куртками-ветровками и потертых джинсах. Сразу видно, бывшие зеки. Сутулые, хищные оскалы, фиксы на солнце отсвечивают, темно-коричневые от чифиря зубы. Гребень и Хлыст, «шестерки» Платона, он сразу их узнал. В двух шагах от них стояла белая «Волга» двадцать четвертой модели.

Из своих тридцати семи пятнадцать лет Граф провел в неволе. И чифирь хлебал, и волком умел смотреть, и татуировок на нем не счесть. Но, глядя на него, не скажешь, что он отпетый уголовник. В воровском мире он «дворянин» не только по положению, но и по образу жизни. Всегда чистый, ухоженный. Вот и сейчас на нем дорогой костюм-тройка, свежая сорочка слепит белизной, галстук по моде. Туфли лакированные сияют. В руке трость с набалдашником. Прическа у него короткая, за волосами парикмахер следит. Лицо холеное, выбрито до синевы. Не зря ему благородную кликуху дали.

– Граф, мы за тобой, – сказал первый.

В его голосе звучало уважение. Но в то же время взгляд был полон злобы.

– Платон кличет, – добавил второй.

Мог бы и не объяснять.

Платон был совсем плохой. Худой, бледный.

– Ты что, Граф, барыгой заделался? – спросил он.

Хрипит, задыхается.

– С чего ты взял, Платон? – нахмурился Граф.

– Ты зачем общак тронул?

Понятно, это он о сделке с алюминием.

– Каюсь, лаве брал. Но все вернул, до копья. И навар сто пятьдесят кусков не зажал...

– Я знаю, ты не крыса, ты честный «бродяга»...

Платон сильно закашлялся, начал отхаркиваться. Противно смотреть. Но в глазах у Графа ни тени отвращения. Не по понятиям это – нос от больного пахана воротить.

– Это хорошо, что ты общак греешь, – продолжал Платон. – Но ты вор, а не барыга... Короче, Граф, «косяк» ты упорол. Не буду я за тебя слово говорить перед ворами...

Вот так, Граф жирное дело для общего блага провернул, а ему за это «правилка». Скоро его короновать должны, но не быть ему пока законником: не подпишется за него Платон. Ну да, правильный вор не должен коммерцией заниматься... Чушь это все! «Бабки» нужно делать на всем. Даже на платных сортирах, если на то пошло. Это уже многие поняли. Только не Платон. Он по старым законам живет, с ними и в могилу сойдет...

От Платона Граф уходил в расстроенных чувствах. Еще бы, в коронации ему отказали. А ему уже давно пора в законных ворах ходить. Созрел он для этого. Ладно, отложим на потом... Главное, Платон не развенчал перед братвой. Хотя, конечно, «рамс» останется – а это большой минус. Не сегодня завтра Платон откинет копыта. И, может быть, Графа сочтут недостойным занять его место. Только хрена с два кто его обойдет.

Сейчас наступают новые времена. Власть слабеет, менты уже не те. Все продается, все покупается. Хватит потрошить чужие карманы и чистить «фатеры». Это благородно, без вопросов. Но опасно, и «бабки» не те. Другое дело коммерция, легальная и теневая. Были бы финансы для раскрутки, а с головой у Графа все в порядке. И хватка у него деловая есть – выгоду он свою не упустит. А еще «торпеды». Много желающих погреться на том же алюминии, непонятки возникнут. Стрелки, разборки как итог. И куда он тогда без своих пацанов?..

Вечером того же дня Граф снова был в ресторане. С ним за столом сидела Анжела, его старая любовь. И единственная в его жизни женщина, к которой он относился серьезно...

Двадцать три года ему было, когда он «откинулся» с первой отсидки. Чуть ли не в первый же день на свободе вместе с кентами он бомбанул магазин. Много «бабок» с собой унесли и товару немерено. Хорошо наварились. И пошла гульба вселенская. Анжелу он на танцах снял, потом в кабак повел. Долго за ней вился, пока в постель затащил. Хорошо им было вдвоем, особенно ему. Всю малину испортили «мусора». На «скоке» Граф прокололся, закоцали его в стальные браслеты и в «воронок». Прощай, Анжела, привет, хозяин... Пять лет он зону топтал, а когда «звонок» отзвенел, снова в Задворск. И сразу к Анжеле. А там облом. Замуж она вышла. Ребенок у нее, девочка, Наташей зовут. Но он не отставал. И умудрился-таки Анжелу к себе по новой в постель затащить. Раскололась она. Все как на духу выложила. Оказывается, Наташа его, Астахова, дочь. Муж ее не при делах. Такие вот пироги...

В третий раз Граф к хозяину на восемь лет загудел. Год назад «откинулся». И снова к Анжеле. В семейной жизни у нее все без изменений. По-прежнему живет с мужем, в любви и согласии. Но и Графа она по-своему любит. И время от времени позволяет себе слабость изменить мужу. Как вот сегодня. Ведь после ужина в ресторане их обоих ждет чудесная ночь в гостиничном номере. У Графа на этот счет все схвачено.

– Наташа седьмой класс закончила, – сказала Анжела.

Графу всегда приятно слышать о дочери. Пусть она и не знает о своем настоящем отце, зато он в курсе всех ее дел.

– Куда на лето?..

– Да дома будет сидеть. В пионерский лагерь, хоть убей, ехать не хочет...

Наташа – девчонка с характером. Вся в отца.

– Ты ее в Ялту свози. И сама отдохни...

– Нет, Николай уже отгулял свой отпуск. Его в этом году в марте отправили...

– А зачем тебе Николай? Сама поезжай. И я за тобой. Отдохнем, погуляем...

– Эх, Федор, Федор, горе ты мое, – улыбнулась ему Анжела. Красивая женщина, с ума сойти какая красивая. – Ну откуда ты взялся на мою голову?

– Значит, согласна...

– А Николай?..

– Как-нибудь уболтаешь...

– Ладно, постараюсь...

Никуда не денется от него Анжела. Никуда! Как он скажет, так и будет...

До Задворска от Москвы Леон добирался четверо суток. Но не устал. А с чего тут устанешь? Путешествие на поезде, да еще в купейном вагоне, сущий кайф. Да еще попутчики хорошие попались. Два мужика, оба веселые. И выпить не прочь. Леона тоже сговорили.

До армии он вообще почти не пил. Зато в Афгане выпивать приходилось, когда случай позволял. Спирт отлично стресс снимает – Леон в этом убедился. Особенно сразу после боя хорошо на грудь принять.

Пока до Москвы добирался, спиртного во рту не держал. И те два дня, которые подле Жоржа провел, к стакану не прикасался. Какая уж тут выпивка, когда с другом беда. Жоржу на войне досталось, до сих пор не оклемался. Позвоночник ему повредило – с трудом передвигается. Но врачи вроде верят, что скоро он будет совсем здоров.

А вот пока из Москвы до Задворска ехали, раз десять за Жоржа тост толкал. За его здоровье заставлял выпить. А как за Героя не выпить? Леон и сам Герой – орден и медаль у него. Только он их никому не показывает. Не хочет хвастаться. Вот матери и отцу покажет. Пусть порадуются за сына...

А Боб с Андроном после Афгана в военное училище поступили. Привлекательной им армейская служба показалась.

Леон вышел из вагона, жадно вдохнул в себя свежий воздух. Родная земля! Только что-то она уходит из-под ног. Ах, да, он же выпивши...