Читаем без скачивания Избранное - Эрих Кош

И в этой сатирической повести все у Коша живут, движимые своим темпераментом, своими представлениями об обязанностях человека перед обществом, но, как и требует того жанр, сконденсированно, гротескна: директор и Храбак погибают от взрыва оставшейся после войны фашистской бомбы; в здании, в котором оба работали и которое вместо освобождали в годы войны. Рассказчик же, воспроизведя эту историю, снова и снова напоминает Плечашам, Храбакам и их искренним единомышленникам, как жизненно необходима сохранность человеческих связей, особенно тех, что порождены освободительной борьбой, уважением к труду, к личности, ко всему, что делает народ духовно сильным.

В промежутке между сатирическими повестями «Снег и лед» и «Досье Храбака» вышли у Коша книги рассказов «Первое лицо единственного числа» (1962), «Смешанное общество» (1969), сатирический роман «Воробьи Ван Пе» (1962) и ироническая повесть «Имена» (1966). Вышли книги эссе и памфлетов «Это проклятое ремесло писательское» и «Почему бы и нет?» (1971).

Иногда Кош, писатель большой социальной совести, не может сдержать прямого напора своей гражданской страсти, отсюда — едкие, энергичные, остроумные памфлеты. Почти в каждом из них, а в одном особенно ярко — он озаглавлен «Почему бы и нет?» — Кош показывает, чем оборачивается в жизни его героев, в литературе, как и в жизни народа, терпимость к обывательщине. Маленькие поблажки приобретательству, национальной предубежденности, маленькие посягательства мещанина на высшие принципы общества. Памфлеты Коша свидетельствуют о том, насколько широк литературный мир, обжитый писателем. Его собеседниками, оппонентами часто оказываются и Л. Толстой, и Чехов, и Шамиссо, и классик сербской литературы Стеван Сремец, и древний Ювенал, Гёте, Шиллер, Кафка и многие другие.

Во всех книгах Коша, особенно последнего десятилетия, герои — люди живые, их видишь, их слышишь, они мастерят, обучают, спорят, ревнуют, разочаровываются, ищут прибежища в мечте, в воспоминаниях о былом, стараются наполнить истинным смыслом свою жизнь, упрямо утверждают себя среди людей. Иных же гонит друг от друга суетность раздраженного самолюбия, состязание тщеславия, спеси и корыстолюбия. В этом ряду следует упомянуть и страстно написанный роман «Иль тифо» (1956), историю многопретерпевшего партизанского отряда.

И роман «Сети» (1967) был создан в промежутке между упомянутыми выше повестями «Досье Храбака» и «Снег и лед». Но он во многом отличается от всех ранее перечисленных книг. Он представляет собой особую веху на пути большого художника. Это повествование глубоко психологическое, несколько замедленное, раздумчивое, как бы напоенное застойно жарким воздухом глухого селения на берегу Адриатики, куда попытался бежать от той самой засасывающей сутолоки буден, от суетности, от притворств, а может быть, и от чувства ответственности за жизнь еще один герой Коша. Снова — человек деятельный, талантливый, заслуженный. Сдавшись на миг своей усталости, он наивно возмечтал о… покое вообще. О том, чтоб отринуть «сети» обязанностей, связей, рутины в отношениях с близкими, с сослуживцами, с самим собой, «освободиться».

Точно с цепи сорвавшись, гонит свою машину сквозь города и села этот видный архитектор, профессор, глава академического учреждения, научных обществ, участник международных симпозиумов и т. п. Всю дорогу он перебирает невзгоды своей жизни, до предела заполненной обязательствами. И наконец — случайно оказавшийся на его пути рыбачий поселок, где и жителей-то почти не осталось, потому что он расположен в стороне от больших дорог, где и туриста не встретишь, где даже хозяин пустующей гостиницы не заинтересован в своем деле, где в тихом домике вдовы и слова лишнего не услышишь, где бесконечными чудятся и знойный день, и прибрежные пески, и море, и взбегающие в гору тропинки, и тишина, — поселок этот видится ему тем самым убежищем, которое даст ему наконец чувство высвобождения.

Однако существует ли место на земле, облюбованное хоть немногими, но людьми, пусть глухое, пусть заброшенное, где между жителями не тянулись бы нити, исстари запутанные и затянутые узлами человеческих отношений. И может ли такой человек, как Корда, герой Эриха Коша, не научившийся за всю свою жизнь быть равнодушным — об этом свойстве его характера говорит даже та высокая степень ожесточения, которая погнала его в путь и придала такую пристрастную окраску всем его размышлениям о близких, о друзьях, о себе самом, — может ли такой человек, пусть только осядет муть раздраженности, остаться сторонним наблюдателем, даже если ему этого очень хотелось бы?!

День за днем как бы выветривается на солнце, вымывается морем, освобождая человека от себя, многое из того, что спеклось в нем под давлением бесчисленных обязанностей и условностей. Словно нехотя пробуждаются в Александре Корда любознательность, потом все более естественная для него живость восприятия, стремление узнать, понять, сопоставить, потом — участливость. И у Коша осязаешь, как всегда и везде такого человека действительность заставляет решать свои проблемы, втягивает в свои сети — трудная, сложная и прекрасная.

Герой Коша не может не заинтересоваться, не может сторонним наблюдателем отнестись к тому, что один из досужих обитателей села в силу своего характера с увлечением ссорит людей, доводит пару пожилых супругов чуть ли не до преступления, доносит, сутяжничает; не может равнодушно принять поток потушенной, казалось, лавы страстей тихой хозяйки, которая, потеряв и мужа и сына, до сих пор не прощает старому рыбаку-соседу жестокую расправу с ее первой девичьей любовью; не может не отозваться на естественное влечение к человеческой красоте: родственница корчмаря, как будто ищущая здесь одиночества, молодая современная женщина, будит в нем любопытство к молодому поколению и даже чувства более горячие; не может он не ощутить и нарастающего уважения к старому суровому рыбаку, бесконечно преданному морю, которое отвечает ему доверием.

Кошу удается заглянуть в истоки человеческих настроений. Он прослеживает, как зарождаются, переплетаются связи между людьми. Как люди становятся нужными друг другу даже тогда, когда хотели бы жить отъединенно, только для себя. Не может человек такого склада, как Александр Корда, освободиться от чувства взаимозависимости. И это есть одно из его самых естественных проявлений. Даже гибель Александра Корды только на первый взгляд могла бы показаться случайной в романе: человек уже оправился, внутренне подготовился к новой, увлекающей его работе, которая обещала в будущем и меньше суеты, и устранение личных неурядиц; но именно причина этой гибели в изображении Коша — ненавязчивом, тонком — глубоко и органично свидетельствует о том, как едино в таком характере чувство нравственной ответственности перед людьми, перед самим собой не только в большом, но и в малом.

Не мог Александр Корда в последний день своего пребывания на этом тихом берегу не воспользоваться еще раз доверием старого строгого рыбака, не взять его снасти, не уйти в море — на этот раз вместе с женщиной, которая стала ему близкой; не мог не приложить все силы, чтоб, ныряя, высвободить зацепившиеся за глубинный выступ в скале сети — для старика вся жизнь в них, — не мог не подчиниться уже не сознанию — инстинкту долга, который гнал и гнал его в глубь, не считаясь с ограниченностью человеческих сил. Героем Коша до последней минуты продолжало владеть — повторим это снова — то самое чувство уважения к личности и нравственной ответственности, которое сообразно со временем при стечении различных обстоятельств предъявляет свои требования человеку и всегда определяет его подлинную ценность.

В статьях югославских исследователей творчества Коша можно прочесть вполне справедливые замечания, что одни его произведения «принадлежат к числу лучших рассказов в сербской литературе о войне», другие представляют собой «настоящие психологические исследования своеобычных люден и их устремлений», что все они отличаются «огромной силой наблюдательности». Можно прочесть и о том, что Эрих Кош, «несомненно, самый крупный, самый выдающийся современный сатирик — не только сербский, но и общеюгославский…», и о «благородных идеях», которые Кош «отстаивает в своем творчестве», о том, что оно — это творчество — стало «фактом исключительного значения не только в литературе Югославии, но и во всей общественно-духовной жизни» братского народа.

Глубочайший демократизм писателя, его страстная убежденность коммуниста в правоте своего дела, его умение с одинаковой зоркостью увидеть и скрытые от постороннего взгляда истоки дум, настроений отдельной личности и всю многосложность коллизий в жизни общества, достоверность и богатство воображения выдвигают Эриха Коша в ряд выдающихся прогрессивных деятелей литературы мира.