Все-таки приятно осознавать, думала Нора, что в это утро ты у моря первая. Она вошла в воду и поплыла. Сначала было немного странно — она ведь не плавала много лет и, оказывается, не разучилась нисколечко!
Нора плыла, ныряла, барахталась и опять плыла, иногда переворачиваясь на спину, и вдруг поймала себя на мысли о том, что абсолютно, совершенно, полностью счастлива! Что все прежние ее счастья и радости ничто по сравнению с тем, что она испытывала сейчас. И что она готова до бесконечности плыть так, лишь бы это ощущение не исчезало! И Нора поплыла дальше, и оно — счастье — не покидало! Она перевернулась на спину, и невольно берег оказался в поле ее зрения. Но как же он был далеко…
От страха Нора чуть не закричала! Вот оно — то самое мистическое, морское колдовство, первобытный обман безмятежности, магия водной глади. А вдруг ей не хватит сил вернуться назад? Неужели ее жизнь кончилась?
Ты ведь не была счастлива там, беззвучно покачиваясь, шептали волны. Здесь счастье, здесь блаженство… Здесь полнота…
Нора посмотрела вниз. Солнечные лучи довольно глубоко проникали в воду, и сказать, что под ней разверзлась черная бездна, означало бы соврать. Да, бездна, но вовсе не черная, не пугающая мраком, а милая, теплая, ласковая, манящая… Но от этого-то и было особенно страшно!
Нора несколько раз глубоко вздохнула и, стараясь сосредоточиться только на взмахах рук и дыхании, поплыла назад. Она больше уже не думала о том, что, может быть, стоило бы и отдаться морю. Все хорошо, вода ласковая и приятная, почти штиль, тебе ничто не угрожает, наслаждайся! — твердила она себе. Ведь плыть так приятно, однако пляж не желал приближаться!..
Пошатываясь, Нора наконец выбрела на берег. Теперь уже плыла не она, все вокруг плыло перед ее глазами, шумело в ушах, где-то внутри головы ломило от солнечных бликов… И тут вдруг она увидела, впрочем не совсем так, чтобы увидела, скорее осознала, что рядом с ее шезлонгом — ее, потому что такие, как у нее, полотенце, сумку, парео, слетевшее от ветра к шлепанцам возле ножки шезлонга, спутать просто невозможно! — расположился мужчина и разгадывает в газете кроссворд.
Усилием воли заставляя себя не потерять равновесия, Нора подняла парео с песка и уселась в шезлонг на полотенце. И все это время сосед внимательно смотрел на нее. А он был интересный, даже очень интересный! Хотя в какой-то немыслимой бейсболке задом наперед и в темных очках, бесформенных шортах по колено и цветастой расстегнутой рубахе. Но все равно даже плывущему взору Норы было понятно, что мужчина интересный: спортивная фигура, высоченный, с породистым носом, но, правда, с усами. И этот интересный, хоть и усатый мужчина с явным же интересом смотрел на нее! А, по мнению Норы, смотреть-то на нее последние пять лет было не особенно-то и интересно.
Это, когда я в одежде, в замешательстве рассуждала она, борясь с шумом в голове, мерцанием в глазах и перебоями дыхания, кажется, что фигура, как у девушки, а когда — без, видно, что просто старая и тощая. Нора, конечно, сразу же предприняла попытку прикрыть парео свои худосочные коленки, но тут интересный мужчина отложил в сторону газету, привстал на локоть и от интереса к Норе даже приоткрыл рот!
— Прекрасная сегодня погода, не правда ли? — вежливо заметила Нора, стараясь не задыхаться и не обращать внимания на шум в голове и красные круги перед глазами.
Интересный мужчина крякнул, но по-прежнему не произнес ничего. И тут до Норы наконец дошло, что она же в Греции, а обратилась к интересному на английском языке! Но греческого-то она не знала все равно, поэтому повторила фразу на почти родном ей итальянском.
— Погода замечательная, — по-итальянски же ответил мужчина, и только сейчас Нора осознала, что газета с кроссвордом у него как раз итальянская! — Но это вовсе не повод, чтобы пользоваться чужими вещами! — с неприязнью добавил интересный мужчина.
— Но это мои вещи! — искренне возмутилась Нора. — Я вчера купила себе эту сумку, и полотенце, и парео…
— Что? Это я купил их вчера для…
— В чем дело? — вдруг по-английски спросил женский голос. — Что все это значит?
Нора подняла голову и обнаружила среди красных кругов в своем взоре очень интересную особу лет тридцати, не больше! Просто красавица, интересному усачу под стать…
— Да я понятия не имею, Глэдис, — по-английски виновато сообщил интересный мужчина. — Леди уверяет, что это ее вещи. А я говорю, что я купил их тебе, что они твои!
— Мои! — заявила красавица, а Нора почувствовала, что вся публика на шезлонгах и без оных с явным любопытством наблюдает за происходящим.
Однако Нора теперь уже не только чувствовала, но и видела без всяких красных кругов! Увидела же она — причем буквально метрах в десяти от того места, где находилась, — шезлонг с точно таким же полотенцем, такой же сумкой, парео, шлепанцами… Нора пробормотала извинения, втянула голову в плечи и под разнообразными взглядами публики преодолела эти десять метров, подхватила полотенце, сумку, шлепанцы и, на ходу завязывая парео вокруг тощих бедер, помчалась к отелю.
О том, что она босая, а обувь держит в руках, Нора вспомнила, только ушибив ногу о камень дорожки, когда кончился пляжный песок. И это отрезвило ее. От чего она бежит? Что такого ужасного она наделала? Подумаешь, перепутала сумки с полотенцами! Ну и что? Она ведь чуть не утонула! А теперь она жива и это самое главное!
Нора бросила шлепанцы на дорожку, всунула в них ноги. Шлепанцы показались ей маловатыми.
Странно — утром были велики, а сейчас малы. Наверное, ноги отекли от усталости, она ведь провела в воде невесть сколько — вон часы на стене отеля показывают полдень, а она вышла на пляж, когда только светало. И вообще, пора бы перекусить. Помнится, она кое-что прихватила из номера.
Нора перекинула полотенце через плечо и полезла в сумку, заодно посматривая по сторонам в поисках, где бы ей приземлиться. Но ее рука не обнаружила в недрах сумки ни бутылки с минеральной водой, ни яблока, ни булочки! На мгновение Норе показалось, что она сошла с ума, — а именно в тот момент, когда с самого дна сумки она извлекла ключ от номера на массивном старомодном брелоке!
Джейн озадаченно уставилась на замолчавшую сестру.
— Ключ! — многозначительно повторила Нора.
— Ну ключ. Что такого? — Джейн пожала плечами. — У тебя ведь был ключ от номера?
— Какая же ты невнимательная! Я ведь тебе говорила, что отдала ключ портье, перед тем как выйти из отеля. Зачем мне ключ на пляже, где я легко могу его потерять? Но не это главное, дорогая. На брелке стояла жирная цифра «восемь», а мой номер — «тридцать два»! Зачем и кто мог подсунуть мне этот ключ в сумку? — подумала я, но, когда обнаружила там еще кружевные трусики и рассыпанную на дне косметику, — пудреницу, тюбика три помады, тушь для ресниц, флакон «Шанели», огромный, граммов двести, наверное! — вот тут уж я точно поняла, что сумка не моя. Во-первых, у меня никогда в жизни не было «Шанели» в таком количестве, а во-вторых, я никогда в жизни не взяла бы духи с собой на пляж.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
