— Я хочу знать, что еще у нее не так? Есть что-то еще, не правда ли?
— Ну да, конечно! — кивнул Билл Хилл. — Она слепая.
— С рождения?
— С тех пор, как я знаю ее. — Билл Хилл понизил голос. — Джинни получила травму головы в автомобильной катастрофе пятнадцать лет тому назад. Да, в шестьдесят втором году. В результате она ослепла.
Ювеналий направился к дивану. Билл Хилл видел, как он склонился над Вирджинией, не вынимая рук из карманов. Затем сел на край дивана, вынул руки из карманов и повернулся спиной к кухне. Билл Хилл видел, как он убрал полотенце с лица Вирджинии.
— Знаешь, почему я бью посуду? — обратился Элвин к Биллу Хиллу. — Мать Вирджинии подарила нам этот сервиз, когда мы поженились… Двадцать один год тому назад… И я все это время ненавижу эти гребаные тарелки с бутончиками. Но я никогда ничего не говорил. Правда, однажды не выдержал и сказал, что эти долбаные бутончики годятся для кукольного сервиза, а Вирджиния разнюнилась. Вот ведь зануда! Могу я хоть что-то не любить? Она стала голосить, будто я оскорбил ее.
— Можно подумать, что ты собирался купить новый сервиз! Нет ведь, не купил… У тебя что, денег невпроворот?
— А вот Ювеналий сказал, что он меня не осуждает, не винит, стало быть… Вот так! Понял?
Билл Хилл хотел спросить у Элвина, является ли Ювеналий членом реабилитационного центра «Анонимные алкоголики». Если да, то как он мог глотнуть виски? Но тут Вирджиния подала голос.
— Элвин, — позвала она. — Элвин, ради бога, подойди ко мне.
Оба они поспешили в гостиную. Элвин по-прежнему держал швабру в руках.
Вирджиния сидела с полотенцем на коленях и поворачивала голову так, словно у нее не гнулась шея. Сначала в сторону пианино, а потом, более медленно, в сторону кухонной двери. Она выглядела совсем по-другому.
— Боже мой, неужели я поранил ее? — воскликнул Элвин.
— Нет, нет. Я уверен, что нет, — пробормотал Билл Хилл, задержав дыхание.
Он был удивлен гораздо больше, чем Элвин, потому что сам вытирал ей лицо и отчетливо видел синяк. Но теперь на лице была кровь. На лбу и на щеках…
— Джинни, с тобой все в порядке? — спросил Билл Хилл, озираясь.
А куда подевался Ювеналий? В гостиной его не было. Может, он в ванной? Или вообще ушел? Но это было бы странно — явиться сюда по вызову, а затем уйти не попрощавшись.
— Вирджиния, мне надо кое-что тебе сказать, — произнес вполголоса Элвин.
— Скажи, — откликнулась она.
— Немного позже, не сейчас.
Билл Хилл неотрывно смотрел на нее. Что это с ней? Опухшая от слез, да теперь еще и окровавленная, она, казалось, вот-вот зарыдает. Но она отнюдь не выглядела несчастной. Она смотрела на них, и глаза у нее были живые.
— Элвин, почему у тебя в руках швабра? — спросила Вирджиния и улыбнулась в ожидании ответа.
Билл Хилл не сводил с нее глаз.
— Господи Иисусе Христе! — воскликнул Элвин. — Откуда ты знаешь, что я со шваброй?
— Вижу, — сказала Вирджиния. — Я вижу вас обоих…
2
Билл Хилл вошел в вестибюль реабилитационного центра. Его внимание сразу же привлек стенд с объявлением. На листе ватмана крупными буквами было написано следующее:
Международная общественная организация «Анонимные алкоголики» («АА») объединяет желающих излечиться от алкоголизма.
Человек считается членом «АА», если сам считает себя таковым. У него нет никаких обязательств. Членство основывается на признании «двенадцати шагов», с помощью которых «АА» старается помочь своим членам излечиться. Они сводятся к следующим основополагающим принципам:
«Мы признаем свое бессилие и знаем, что сами не сможем излечиться».
«Мы обсуждаем свое положение с другими».
«Мы стараемся загладить свою вину перед людьми, которым мы причинили зло».
«Мы обращаемся с молитвой о помощи к Высшей Силе, как каждый из нас ее понимает».
«Мы стараемся помогать другим алкоголикам, не щадя сил и не думая о вознаграждении»…
За сведениями о поступивших на лечение обращайтесь к отцу Квинну.
«Обитель милосердия», Детройтское отделение «АА»
Билл Хилл не спеша подошел к регистрационной стойке, за которой дежурили молодой человек в футболке и симпатичная чернокожая девушка.
— А здесь ли Ювеналий? — спросил Билл Хилл у девушки.
— Ювеналий? — переспросила она, вскинув брови.
— Не думаю, что он здесь, — вмешался парень в футболке, кинув взгляд на график, висящий возле коммутатора. — Нет, сегодня Юви нет.
— А какая у него фамилия? — поинтересовался Билл Хилл. — Я запамятовал.
— Я не знаю, никогда не слышала его фамилию, — ответила девушка.
— Вы член нашей организации? — спросил парень.
— Нет. Я познакомился с Ювеналием у Элвина Уоррела, который находился у вас на излечении.
Молодой человек кивнул, но промолчал. Билл Хилл облокотился на стойку. Эти двое дежурных производили впечатление отзывчивых и дружелюбных, но для них он был чужим. Быть «своим» здесь означало быть алкоголиком.
Он обратился к ним с просьбой пригласить для беседы отца Квинна. Все дело в том, пояснил он, что его знакомый Элвин Уоррел проходил здесь курс лечения, но снова запил.
Молодой человек обратился к кому-то по коммутатору с поручением разыскать отца Квинна и попросить его спуститься в приемную для посетителей.
Билл Хилл вошел в приемную для посетителей, подошел к окну. На противоположной стороне улицы возвышалась пивоварня — сооружение из красного кирпича, с огромным фирменным слоганом, освещаемым по вечерам красной подсветкой — чтобы видели все алкоголики! — который гласил: «Наше пиво мгновенно утоляет жажду». Билл Хилл покачал головой.
В приемной было душно и жарко — кондиционеры отсутствовали. Билл Хилл был в полосатой спортивной рубашке, кремово-желтых брюках и белых мокасинах. Хорошо, что не надел костюм, подумал он.
Отец Квинн появился в зелено-белом тренировочном костюме и кроссовках.
Кивнув в сторону пивоварни, Билл Хилл спросил с улыбкой, чем является для пациентов слоган пивоварни — искушением или предостережением. Хотелось завязать легкий и непринужденный разговор.
— Алкоголики, находящиеся здесь на излечении, знают, что у них есть возможность умереть, либо закончить жизнь в психушке, либо бросить пить. Они должны сделать выбор, — отчеканил отец Квинн.
Лишенной всякой натянутости беседы не получилось.
— Думаю, единственная проблема, которая заботит Элвина, — это сделать выбор между виски марки «Эрли таймс» и «Джим Бим», — парировал Билл Хилл.
Отец Квинн отвернул рукав и посмотрел на часы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
