Сдавали земельные паи в аренду 148 человек. В основном это лица отсутствующие в станице или не имеющие тяглового скота для обработки земли. Арендовали паи свои же граждане-казаки. Арендная плата за земельный пай колебалась от 30 до 55 рублей, в зависимости от качества почв и от дальности расстояния.
Не смотря на то, что Тимошенков отмечал уменьшение плодородия почв, арендная плата, год от года, возрастала. Минимальная арендная плата за пай составляла 30 руб., средняя – 40 руб. и высшая – 55 руб. На стороне, гражданами станицы Митякинской земля не арендовалась. В это же время стоимость одной десятины земли в окрестных волостях и частновладельческой земли донских офицеров и чиновников достигала 100 – 120 руб. По сравнению с последней третью 19 века, земля значительно выросла в цене. Об этом можно судить из данных «Памятной книжки ОВД на 1871 год»:
«Продажная ценность земель в некоторых округах войска Донского осталась почти без изменения, сравнительно с 1868 г., в других же значительно возвысилась. Так, по сведениям, взятым из купчих крепостей на землю, видно, что средняя цена землям в Черкасском округе, сравнительно с 1868 г. возвысилась до 13 р. 50 кол. за десятину. Ценность земель в этом округе колеблется между 15 и 6 руб. за десятину. В Первом Донском округ средняя цена на землю осталась та же, что в 1868 г., т. е. 14 руб. за десятину. Также точно во 2-м Донском и Усть-Медведицком округах ценность земель почти не изменялась. Во 2-м Донском округе она за десятину выходит около 10 руб., а в Усть-Медведицком до 15 руб., но зато в Хопёрском и Донецком округах цена на землю значительно возвысилась, именно в Хоперском до 28 руб.. а в Донецком до 17 руб. 60 к. за десятину. В Миуском же средняя продажная цена земли выходит в 21 руб. за десятину, т. е. такая же, какая была к в 1868 году».
В хуторах по речкам Митякинке, Деркулу, Дубовой и Глубокой, практиковалась толочная система земледелия, при которой, пахотная земля разделялась на несколько полей. Вот как описывает толочную систему земледелия известный донской учёный-статистик С. Ф. Номиканосов, практически наш земляк, казак станицы Гундоровской:
«Самая первобытная система является в такой форме: целина или старые залоги выпахиваются весною и засеиваются льном, просом или бахчевыми растениями (арбузы, дыни, огурцы, тыквы); на следующий год эта земля не пашется, а засевается яровою пшеницею наволоком, под борону; на третий год земля вспахивается плугом с осени и весною опять засевается опять пшеницей; на четвёртый год по этой земле наволоком сеетмя или рожь с осени, или ячмень и овёс весною. Следовательно по этой системе земля вспахивается один раз под каждые два посева, а на пятый год обязательно пускается под толоку».
Под толокой поле находилась три или четыре года, а потом пускалась под сенокос. За это время земля отчасти восстанавливала свои плодородные свойства. Чем больше времени земля находилась под сенокосом, тем лучший урожай льна казаки получали. Как ни нелепа на первый взгляд, может показаться такая система земледелия, но было время, когда она давала на Дону блестящие результаты. Так в начале 19 века такая агротехника позволяла получать 6 четвертей льна с десятины, 12 – 15 проса, до 8 четвертей твёрдой пшеницы и до 10 четвертей мягкой пшеницы.
Однако такая система земледелия была возможна только при большом количестве свободных земель. По мере увеличения численности казачьего населения и уменьшения земельных паёв, казакам приходилось всё более уменьшать срок нахождения в залогах и сенокосе. Это обстоятельство вынудило митякинских казаков менять систему земледелия. Но новая система, так же была залежная, только ещё более экстенсивная. Дадим слово всё тому же С. Ф. Номиконосову:
«1) Поле делится на три части, из которых одна часть остаётся под постоянным сенокосом, другая часть пашется и засевается хлебами два года сряду, а третья, в это время состоит под толокой; через два года на третий пашется толока два года сряду, а бывшия пашни запускаются под толоку. В случае истощения земель, при таком хозяйстве, выработанная земля остаётся под толокою 4 года, а в замен оной выпахивается сенокос».
При этой ситеме, земля под толокой и в залежи находится всего 4 года, тогда как при 1 системе – 8 лет. Кроме того, за такой короткий период земля не всегда успевала задерниться и казак рисковал остаться без хорошего сенокоса.
В хуторах по речке Митякинке, казаками использовалась другая система змлепользовании. При ней вся земля делилась на 4 поля, из которых одно находится под постоянным сенокосом, а на трёх других полях посевы чередовались таким образом, что каждое поле два года оставалось под залежью и толочилось, а на третий год засевалось хлебом.
Впрочем, в тех хуторах, где у казаков имелись богатые луговые сенокосы, делили земли на две части. Одно поле, в теченее одного или двух лет засевалось, тогда как второе всё это время оставалось под залежью. При такой системе ни о каких сенокосах не было и речи. В таком случае сеяли больше проса, так как его солома была весьма питательна или кормили зимой скот по большей части соломой.
Ни каких удобрений казачьи хозяйства практически не использовали. Навоз от домашнего скота в больших количествах перерабатывался в топливо – так называемый «кизяк». Так как дрова, особенно в удалённых от Донца хуторах, заготавливать было негде.
Как такового правильного севооборота в казачьих хозяйствах не соблюдалось, как не наблюдалась и научно обоснованная обработка земли. Высев зерновых чередовался в следующей последовательности. По земле, которая два-три года была под толокой, сеяли пшеницу или просо. На второй год опять пшеницу или ячмень. На третий год сеяли овёс или ячмень и на четвёртый рожь.
Казаками была совершенно забракована озимая пшеница. Так как имевшиеся тогда её сорта не выдерживали довольно суровых условий верхне-донской осени и зимы. В станице её уже давно не выращивали. Сеяли озимую рожь, как более неприхотливую культуру и выносливую к холодам. Правда и её высевали в небольших количествах против прежнего. Остальные же яровые хлеба продолжали сеять в тех пропорциях, как это было заведено в старину. Больше всего сеялось пшеницы, за ней шёл ячмень, овёс, просо, горох и лён. Для посева на одной десятине земли требуется 4 – 5 мер, то же ржи, ячменя 6 мер, овса 7 – 8 мер. 1 мера сыпучих тел равнялась 26,24 литрам, вес же зависел от удельного веса. Так четверть овса весила более чем в полтора раза меньше чем четверть пшеницы.
Впрочем, как будет видно из статистического раздела данной книги, урожайность озимой ржи или как её называли на Дону – жита, была практически всегда ниже, чем яровых хлебов. Это объяснялось крайне низкой агротехникой казачьих хозяйств. Так, зачастую, озимую рожь сеяли наволоком по стерне, заборанивая семена боронами. До 1858 года жито практически не сеяли, но особое распространение она получила после бедственной засухи 1864 года, когда уродило только одно жито.
Из яровых хлебов наибольшей популярностью пользовались такие сорта пшеницы как гарновка, гирка, арнаутка. Приведём выписку из «Статистического описания Войска Донского на 1884 год»:
«а) гарновка, которая бывает жёлтая и чёрноколосая; по большей или меньшей окраске остей черноколосая пшеница разделяется на собственно черноколосую, черноусую, сивоколосую и сивоусую. б) гирка (гирька) или красная пшеница. Вообще обыкновенная пшеница встречается на Дону повсеместно, а твёрдо-зернистая, известная под именем арнаутки, – наичаще в Миусском и Донецком округах. Высший сорт арнаутки, называемый булгаркой, встречается очень редко». Номиканосов.
Ячмень, пожалуй самый неприхотливый злак, как в отношении почвы, так и климата. Посеянный ранней весной ячмень переносил всевозможные невзгоды, как заморозки, жара и недостаток влаги. Но как и рожь, казаки весной сеяли ячмень не вспахивая зябь, под борону.
Казаки на сенокосе.
Из овсов, на Дону и в частности в Митякинском юрте, был наиболее распространён так называемый английский овёс, растение так же неприхотливое. Не даром же говорилось: «Сей овёс в грязь – будешь князь».
Просо в благоприятные годы давало замечательные урожаи. Соотношение убранного к посеяному составляло 100 к 1 или 80 к 1. Кроме обычного проса, казаки выращивали птичье просо или бор.
Сев был делом ответственным. Митякинский краевед В. И. Палагута, изучавший этот вопрос отмечал:
«В это время, по поверью нельзя было давать взаймы даже мерки зерна. Иначе – переведутся твои семена. Чтобы быть с урожаем, по краям пашни зарывал куски хлебного каравая. Перед тем, как начать сев, вся семья усаживалась на поле. Доставали из мешка хлебные, караваи выпеченные в виде крестов, и съедали: для того, чтобы с хлебом быть!
