ковер-самолет – антигравитационное устройство для полетов по воздуху. «Ну, такая штука и у меня была когда-то», – подумал Иванушка и стал глядеть дальше. Еще продавали сапоги-скороходы на пружинах, скатерти-самобранки узбекского производства, то бишь импортные, палки разные «выручалки», тоже импортные, на мелкосхемах; меняли на пятьдесят килограмм дефицитных бананов почти новый дизельный трактор, на котором Иванушка заострил было внимание, но, узнав, на что его меняют, только тяжело вздохнул и пошел дальше.
Дальше торговали граммофонами, холодильными устройствами, запчастями к телегам и самими телегами, а также прочими разнообразными предметами. Иванушка шел дальше, пока не наткнулся на выступление каких-то клоунов. Они показывали глупые фокусы и рассказывали антиправительственные анекдоты. Невдалеке располагались сомнительные прилавки, где торговали наркотиками, замаскированными под химикаты для фотодела, оружием, как холодным, так и огнестрельным, порнографией, рабами и секретными топографическими картами. Иванушка туда не пошел, боясь внезапной облавы, когда хватают всякого виноватого и невиноватого, и побрел в другую сторону.
В другой стороне царили, главным образом, запахи продаваемых продуктов. Там были различные колбасные и кисло-молочные изделия, всякая рыба, фрукты, овощи, жевательная резинка, семечки и кукурузные хлопья попкорн. Купив для жены пакетик попкорна, Ваня устремился к мастерским в надежде, что ему починят специально привезенную для этой цели шапку-невидимку, которая вот уже три года как не функционировала.
Найдя мастерскую с надписью на дверях «ЧИНИМ КРУГЛОСУТОЧНО ИЗДЕЛИЯ ПОВЫШЕННОГО СПРОСА И ИНОМАРКИ. ЦЕНЫ ДОГОВОРНЫЕ», Иванушка зашел внутрь, звякнув подвешенным к косяку колокольчиком, и оказался перед стоящим за стойкой приемщиком.
– Здрасьте, – сказал Иванушка.
– Гутен таг, – ответил ему толстый приемщик, блеснув золотым зубом. – У тебя чего, юноша?
– А вот, – Иванушка вытащил иззапазухи испорченную шапку и протянул ее приемщику.
– Что с ней? – спросил приемщик, вертя невидимку в руках и щелкая тумблером.
– Не работает.
– Пять рублей.
Иванушка, скрепя сердце, отсчитал пять новеньких хрустящих денежных знаков достоинством в один рубль каждая и протянул их приемщику. Тот засунул деньги в карман и выдал Иванушке квитанцию, предварительно заполнив ее мелким кривым почерком и поставив круглую печать заведения. Затем принес отвертку и стал разбирать шапку. Сняв с нее верхнюю замшевую часть, приемщик, оказавшийся одновременно и ремонтником, потыкал в образовавшийся проём предусмотрительно разогретым на огне спиртовки паяльником Philips, поменял несколько вакуумных радиоламп, вышедших из строя, на новомодный кварцевый кристаллик, завинтил замшу на место и поставил, где надо, пластилиновую пломбу. После чего щелкнул тумблером, и шапка тихонько загудела, потребляя энергию из окружающего пространства. Через пять секунд приемщик, державший шапку в руках, бесследно исчез, словно его и не было. Потом тумблер висящей в воздухе шапки сам собой переключился в первоначальное положение и приемщик-ремонтник возник снова, будто никуда и не исчезал.
– Готово, – сказал он и выдворил Дурака за дверь, на прощание снова блеснув золотым зубом.
Выйдя из мастерской, Иванушка был вновь вовлечен в бесконечный людской поток, текущий между прилавками и ларьками. То ли солнышко пригрело, то ли поел он сегодня утром слишком мало, но вдруг какое-то странное чувство проникло в живот, заставив желудок сжаться и вновь разжаться, прошло по пищеводу наверх, чуть не вынудив Дурака блевануть, и разместилось в его голове.
Иванушка почувствовал тревогу – как-то там его Василисушка? Чувство, сидящее в его мозгах, сказало, что, мол, верно, пойди-ка, Дурак, проведай-ка свою жену. Не в порядке что-то.
Иванушка резко повернул, чуть не сбив с ног пожилого индуса с попугаем на голове, ловко увернулся от компании пьяных матросов, перешагнул через старушку с ручным аллигатором на поводке и, получая пинки и обидные прозвища, выкатился из узкого прохода между торговыми точками, оказавшись на более разряженном пространстве рыночной площади.
Его наметанный глаз сразу определил что-то неладное в той стороне, где должна была спокойно торговать его жена. Там виднелось какое-то столпотворение, сквозь базарный шум прослушивались странные звуки и лязг металла о металл.
«Охранять», – мысленно приказал Иванушка перстню, отобранному несколько лет тому назад у Кащея Бессмертного, а верный меч «Кладенецъ», возникнув прямо из воздуха, лег удобной рукоятью прямо ему в ладонь.
Бесцеремонно расталкивая народ плечами, он пробился сквозь толпу и увидел следующее зрелище: на месте, где раньше стоял арендованный ими прилавок, зияла крупная воронка, будто от попадания авиационной бомбы, и из нее исходило призрачное сияние, окутавшее тех, кто находился на дне воронки.
«Иванушка», – услышал Дурак голос чувства, сидящего в голове. Он узнал Василису. Да, сомнений быть не могло, это Василису, его любимую жену, засовывали в мешок трое здоровых бугаев, отгороженных от всего мира призрачным сиянием. По-видимому, сияние являлось защитным полем, через которое никто не мог проникнуть, судя по нескольким полицейским, отчаянно навалившимся прямо на воздух, будто на каменную стену.
«Иванушка!» – вновь воскликнуло чувство. И тогда Дурак взмахнул мечом и рубанул сияние. Раздался сухой треск, и в разные стороны полетели искры, как при коротком замыкании. Но Иванушка не успел увидеть этого красивого зрелища. Его отшвырнуло на несколько метров назад, его тело, описав плавную дугу над головами зевак, приземлилось на крышу книжного ларька и, проломив ее, провалилось внутрь, роняя полки с книгами и журналами.
А когда люди, отвлеченные этим акробатическим номером, вновь обратили взоры на таинственную воронку, то не увидели ни ее, ни бугаев, засовывающих девушку в мешок из-под свеклы, ни таинственного сияния. Только обескураженные полицейские, поднявшись с земли, отряхивали серые мундиры.
Очнулся Иванушка в городской лекарне. Открыв глаза, он сразу узнал, где находится, поскольку бывал здесь не раз. Знакомые сводчатые потолки угрюмо серели вверху, обвешенные подслеповатыми лампами и липкими лентами для мух. По бокам от Иванушки стояли еще три кровати, такие же грубо сколоченные и давно покрашенные в последний раз, как и иванушкина. На кроватях лежали какие-то больные люди. Дурак повернул голову и увидел окно. Оно было маленьким, но пропускало достаточно света, чтобы освещать всё помещение.
– Не иначе очнулся, – сказал кто-то хриплым голосом.
Иванушка взглянул на говорящего. Это был бородатый мужик в холщовой рубахе и полосатых больничных штанах. Он лежал поверх одеяла, водрузив босые пятки на спинку кровати, и с интересом смотрел на Дурака, прищурив оба глаза. На вид ему было лет сорок.
– Похоже на то, – ответил ему другой мужик, чуть помоложе.
Давеча он перелез с кровати на тумбочку и сидел там, читая книжку. Но сейчас он оторвал от нее свое очкастое бритое лицо и смотрел на Иванушку, грациозно изогнув одетое в майку и трусы продолговатое туловище.
Третий больной ничего не сказал. Он лежал, с головой укутавшись в одеяло. Над его подушкой жужжало несколько мух.
– Здравствуйте, – сказал Иванушка. –
