В марте 1898 года с Китаем был подписан договор об условиях аренды на 25 лет южной части Ляодунского полуострова (так называемой Квантунской области) с портами и прилегающими островами. Порт-Артур превратился в главную военную базу русской Тихоокеанской эскадры, а соседний порт Дальний объявлялся открытым коммерческим портом. К нему подходила ветка от КВЖД.
Скрытый раздел Китая получил новое развитие. Великобритания компенсировала усиление России захватом Вейхайвея и установлением своего контроля над бассейном реки Янцзы. Лондон добился от Пекина 99-летней аренды значительной части полуострова Цзюлун (район современного города Сянгана), расположенного на материке напротив британской островной колонии Гонконг на юге Китая.
Франция получила морскую базу и железнодорожные концессии в приграничных с французским Индокитаем китайских провинциях. Париж, по примеру европейских держав, добивается получения в аренду побережья Гуанчжоуваньского залива близ острова Хайнань.
Германия заняла своими войсками Циндао (на Желтом море) и начала строить крупную военно-морскую базу и крепость (в самом начале Первой мировой войны ее силой оружия захватят японцы).
Приобретение Квантуна с Порт-Артуром и портом Дальний российская общественность встретила с известной долей одобрения и понимания. Участник русско-японской войны 1904 – 1905 годов контр-адмирал Д.В. Никитин писал:
«Наше правительство предприняло в 1898 году очень смелый, но вполне правильный и своевременный шаг: оно заняло военной силой Квантунский полуостров, получив на это согласие Китая. Оно ясно сознавало, что путь к владению Владивостоком лежит через Порт-Артур. Оставалось только по мере усиления Японии своей военной мощи соответственно увеличивать сухопутную и морскую оборону вновь занятой области.
Самые крупные расходы, которые приходилось бы при этом нести, несомненно, являлись бы каплей в море по сравнению с тем, что стоило бы оборонять рядом крепостей грандиозной длины границу вдоль реки Амур. Нечего говорить и о том, что они представлялись бы прямо ничтожными, если учесть тот моральный и материальный ущерб, какой понесла Россия в результате неудачной войны.
Но тут выступила на сцену так называемая русская общественность. Совершенно не разбираясь в стратегической обстановке на Дальнем Востоке, наши тогдашние газеты зашумели о безумной авантюре. В обществе стали говорить: «Швыряют миллионами, чтобы великим князьям можно было наживаться на лесных концессиях на Ялу». Давление на правительство было произведено такое организованное и всестороннее, что по настоянию Витте средства на постройку Порт-Артурской крепости были значительно урезаны».
На Японских островах занятие Квантунского полуострова русскими вызвало очередной взрыв народного возмущения, не говоря уже о негодовании при императорском дворе. Японский посланник в Лондоне виконт Хаяши предупредительно говорил российскому посланнику в Великобритании:
«Занятие вами Порт-Артура проложило глубокую борозду между Россией и Японией. Оно же, это занятие, породило в японцах и несомненную жажду мщения».
Неприязнь японцев к России была в те годы столь велика, что, по их собственному выражению, «они спали на хворосте, питались желчью и хотели небо пронзить своей ненавистью». Тот Квантун, который они победно завоевали в войне с Китаем, в итоге оказался в руках их северного соседа, у «белых варваров». Россия «рисовалась японцам то в виде акулы, то в роли голодного тигра».
То, что Франция, Россия и Германия заставили Страну восходящего солнца вернуть побежденному Китаю Квантунский полуостров, и последующая передача его России наибольшее возмущение вызвало в рядах императорской армии. Известен факт, что в знак протеста против этого решения сорок высших чинов японской армии совершили харакири.
Все империалистические державы продолжали борьбу за колонии в Китае. Российская держава тоже пыталась не отстать от конкурентов. Но разница в колонизации по-западноевропейски и по-русски была существенной. Если у первых был избыток товаров и капиталов, то есть на первом плане были экономические интересы, то Российская империя сначала занимала новые территории.
Понимая, что русские промышленные и финансовые предприятия в Маньчжурии не выдержат свободной конкуренции с более развитыми странами, российская дипломатия категорически противилась политике «открытых дверей» (а именно за такую политику в Китае и выступали Англия и США). Поэтому Лондон и Вашингтон решили устранить препятствие «открытым дверям» в лице России японскими руками.
При столь заметных успехах в Китае, России пришлось уступить Японии в Корее, хотя первоначально стороны пошли здесь на известный компромисс. В Сеуле 2 мая 1896 года был подписан меморандум, которым было зафиксировано право России иметь в Корее свою военную стражу, не превышающую, однако, численность японских войск. Меморандум гласил:
«…Представляя собственному усмотрению и решению корейского короля вопрос о возвращении его в свой дворец, оба представителя дружески посоветуют его величеству возвратиться туда, как скоро исчезнет всякое сомнение в его безопасности…
Оба правительства всегда будут стараться советовать его величеству назначать министров из лиц просвещенных и умеренных, а также выказывать милосердие к своим подданным…
Представитель России вполне разделяет мнение представителя Японии, что при настоящем положении вещей в Корее, по-видимому, необходимо содержать в некоторых местностях японскую стражу для охраны японской телеграфной линии между Фузаном и Сеулом…
Для охраны русской миссии и консульств русское правительство может также содержать стражу, не превышающую количества японских войск в тех же местностях; она будет отозвана, как скоро спокойствие внутри страны восстановится…»
В том же году стороны Московским протоколом подтверждают равенство обоих государств в Корее. Этот документ устанавливал фактический и военный контроль России и Японии над королевством. Обе стороны брали на себя обязательства по организации в этой стране армии и полиции в достаточном числе. В Московском протоколе имелось две секретные статьи, предоставлявшие обеим сторонам право вводить в Корею равное количество войск в случае «возникновения в ней внутренних или внешних осложнений. При этом между войсками должна была оставаться полоса, свободная от оккупации».
Русское влияние в Корее заметно усилилось. В 1897 году туда прибыли русские военные инструкторы для организации на европейский лад королевской армии и финансовый советник. Ему предстояло заняться устройством финансовых дел в стране. Присутствие России на Корейском полуострове вызвало в Японии большую тревогу и энергичное сопротивление: в Токио считали Корейское королевство сферой своего исторического влияния.
Милитаристские круги Страны восходящего солнца стали оказывать на правительство сильное давление. Руководитель концерна «Мицуи», которому суждено было стать одним из столпов японской военной промышленности, Такахаси Ёсио в следующих словах высказал позицию сторонников войны с Россией:
«Прочно обосновываясь в Маньчжурии, Россия тем самым создает угрозу Корее. В конечном итоге дело дойдет до того, что сломленная Корея также вынуждена будет подчиниться диктату русского правительства. Следовательно, для государственной обороны Японии складывается очень опасное положение. Эта опасность даже больше, чем если бы сама Япония, захватив Корею, стала угрожать России».
Дипломаты Токио «трудились, не покладая рук». Уже скоро деятельность японцев по ограничению русского влияния на корейской земле имела успех. В апреле 1898 года Россия и Япония подписали между собой новый протокол, по которому Санкт-Петербург официально признавал преобладание японских экономических интересов в этой стране.
К концу XIX столетия европейские великие державы окончательно поделили Китай на сферы влияния. Это противоречило экономическим интересам США. В сентябре 1899 года вашингтонский статс-секретарь (министр иностранных дел) Хэй обратился к великим державам с нотами, в которых, провозглашая так называемую доктрину «открытых дверей» в Китае, приглашал присоединиться к этому принципу.
Лондон, Берлин, Париж, Токио и Рим ответили на ноту Хэя согласием. Россия же дала уклончивый ответ. Русские товары в Маньчжурии больше всего нуждались в тарифной защите. Японская же торговля в Корее и Китае имела неоспоримое преимущество вследствие близости стран. В Вашингтоне посчитали Россию главной угрозой для американских интересов в Китае. В итоге Япония в своей антирусской политке на Дальнем Востоке, помимо Англии, приобрела еще одного союзника. Пусть хотя бы и временного, но экономически сильного.
Чтобы ослабить взаимную конкуренцию между Англией и Россией, в апреле 1899 года было заключено соглашение о разграничении между ними сфер влияния в железнодорожном строительстве. Лондон отказывался от концессий к северу от Великой Китайской стены, где признавалось русское влияние. Россия же отказывалась от стремлений к железнодорожным концессиям в бассейне реки Янцзы.
