— Я думаю — верхами. Пойдем на двор, — там, вероятно, уже оседланные лошади стоят.
И оба приятеля быстро зашагали по коридору.
6. На станцию
Через пять минут оба приятеля ехали по пустынным улицам города, за обладание которым верстах в 25 от него шел ожесточенный бой.
— Слушай, Брянцев, а давно люди додумались до телефона? — спросил Пулькин.
— Не очень. Его изобрел Грахам Белль и впервые о нем узнали в 1876 г. на всемирной выставке в гор. Филадельфии в Соединенных Штатах Северной Америки.
— Это значит — меньше 50 лет тому назад, — рассуждал сам с собою Пулькин.
— Ну, да, меньше 50, — подхватил Брянцев, — а между тем за эти несколько десятилетий телефон весь мир завоевал.
— Ишь ты куда хватил!
— А что же? — вскипел Брянцев, обидевшись за любимый им телефон.
— По-твоему 22 миллиона телефонных аппаратов, которые в настоящее время разбросаны по всему земному шару, — плевое дело? А 92 миллиона верст телефонных проводов, это тоже пустяк? А то, что в одном только Нью-Йорке имеется 980.000 телефонных аппаратов, а в Стокгольме, столице Швеции, почти на каждых трех жителей приходится по телефону — это как тебе нравится? А…
— Погоди, погоди! — перебил его ошеломленный Пулькин. Неужели, действительно, все это так, как ты говоришь?
— Мне врать никакой охоты нет.
— Но скажи, пожалуйста, почему же по нашему Союзу этого не заметно? — недоумевал Пулькин. Неужели мы так отстали?
— Порядком таки позадержались. Да вот тебе сравнение: в то время, как в Соединенных Штатах на каждого жителя приходится в год 174 телефонных разговора, в Германии — 30, во Франции — 18, у нас, в СССР, это число падает до 4. Это значит, что мы разговариваем по телефону в 43 раза реже, чем американцы.
Некоторое время Пулькин молчал:
— Скажи, Брянцев, — заговорил он, когда они уже были почти у здания станции. Ведь по телефону можно только разговаривать в пределах города?
— Ха! — даже рассердился Брянцев. В пределах города! — передразнил он Пулькина. Да ничего подобного! Из Москвы можно прекрасно разговаривать по телефону с Ленинградом, а, ведь, это 600 с лишним верст. Хорош «предел города», нечего сказать. А за границей из Норвегии, например, можно разговаривать со Швецией, а из Голландии — с Германией и Данией.
— Стоп! Приехали!
И оба приятеля, соскочив с лошадей, пошли в караульное помещение станции…
Когда они поднимались во второй этаж, Пулькину казалось, что он попадет сейчас в помещение, где царит невообразимый шум.
Ведь, когда один телефонный звонок дребезжит, так и то неприятно бывает, а тут несколько тысяч их должно звонить — вот, очевидно, шум.
Часовой, проверив пропуска и мандаты, открывает перед ними дверь в громадную залу.
Параллельными рядами вытянулись длинные столы. За ними сидят девушки и женщины и внимательно смотрят на вспыхивающие перед ними крохотные, как горошинки, разноцветные электрические лампочки.
Губы и руки телефонисток находятся в непрерывном движении.
Рис. 6. Телефонистки за работой (Московская сеть).
Они что-то шепчут в трубки, прикрепленные у них на груди и этот шопот образует какой-то странный гул, то приливающими, то отливающими волнами распространяющийся по просторам залы.
Но все это тонет в трескучем шуме, который получается от непрерывного передвигания шнуров, лежащих перед телефонистками.
У Пулькина зарябило в глазах: он ровно ничего не понимал. А в голове быстро пронеслась трусливая мысль:
— Не понять мне тут ни чорта. И сяду я в лужу с этой работой.
Как раз в этот момент к нему подошел Колесников.
— Здорово, Ванька, вон Катя Трощенко направо стоит, вот вся станция, — получай ее, а я уезжаю. Ты и так запоздал. Всего доброго. Счастливо! — и он крепко пожал руку Пулькина и скрылся за дверью.
Ванька посмотрел направо. Невысокая девушка, с белокурыми растрепавшимися волосами, со слуховыми трубками на ушах медленно ходила между рядами телефонисток, волоча за собой по полу длинный шнур.
— Что это она делает? — недоумевал Пулькин.
— Ванюшка, понимаешь ты тут что-нибудь? — улыбаясь спросил его подошедший к нему Брянцев.
— Ничегошеньки! — искренно сознался Пулькин. И думаю, что ничего и не пойму. Здесь как-то дико все.
— Ровнехонько ничего дикого тут нет. И во всем ты будешь прекрасно разбираться, меньше чем через час. Идем, я покажу тебе все по порядку. Главнее — не унывай, Ванька!
И он потащил Пулькина в соседнюю комнату:
7. «Сердце» станции и «немые» телефонистки
В небольшой зале, куда они попали, открыв тяжелую железную дверь, царила полная тишина. Ни одного звука и ни одной живой души. Только высокие доски-щиты с переплетающимися бесконечными проводами.
— Это, Ваня, — «сердце» телефонной станции, или, говоря по нашему, по техническому, — «кросс», — как-то особенно серьезно и тихо заговорил Брянцев. Здесь раздел между станцией и городом. Сюда сходятся все провода всех телефонных аппаратов города.
Сначала они идут в свинцовых трубах, уложенных в бетонные ящики под мостовыми, а потом попадают сюда. Тут каждый абонент имеет свой собственный провод и каждая доска-щит соответствует части города. Мы можем здесь всегда проверить повреждена ли линия или изъян случился на станции.
— И, значит, если здесь случится какое-нибудь несчастье, станция безнадежно должна будет прекратить свою работу, — сообразил Пулькин.
— Конечно! Ведь это же «сердце» станции. Повреди сердце у человека и он умрет, — спокойно ответил Брянцев.
Пулькин, не говоря ни слова, быстро вышел из комнаты.
— Ванька, ты куда? — удивленно окликнул его Брянцев.
— Погоди здесь минутку, я сейчас вернусь.
Действительно, минуты через три он снова появился в сопровождении трех красноармейцев.
— Стойте, товарищи, у этой двери и ни одной живой души не пропускайте в это помещение без моего разрешения, — приказал он им.
— Ну, Брянцев, идем дальше.
— Здорово, это ты, — заметил тот. Сразу, с налета, понимаешь, в чем суть дела.
Они вернулись в прежнюю громадную залу. Брянцев подвел Пулькина к среднему ряду телефонисток.
Рис. 7. Обыкновенный телефонный аппарат.
Ваньке тотчас же бросилось в глаза, что они молчат, безнадежно молчат. Перед ними только вспыхивают лампочки, а их руки, быстро мелькая, вставляют концы шнуров («штепселя») в «гнезда», расположенные перед ними Но губы неподвижны.
— Брянцев, — тихо прошептал Пулькин, — почему они молчат?
— Они немы.
— Т. е. как: все немы! — удивлялся Пулькин.
— Все, — улыбаясь, подтвердил Брянцев.
— А ты не дури и расскажи все толком.
— Я тебе и говорю толком — они немы.
Но не так немы, как ты думаешь. В свободное от своих занятий время они говорят не хуже нас с тобой, а тут, по ходу своей работы, они должны молчать, а поэтому и называются «немыми». Понял?
— Но что же они делают тут?
— Громадное большинство из тех, кто разговаривает по телефону, даже и не подозревает о существовании этих «немых» телефонисток. А между тем каждый разговор обязательно проходит через них.
— Брянцев, расскажи мне все, как следует, по порядку.
— Ладно, слушай. Когда в квартире абонента снимается с телефонного аппарата трубка, чтобы вызвать станцию и сказать ей нужный номер, ток по проводу бежит на телефонную станцию, и пройдя через «кросс», подходит к немой телефонистке. Посмотри сюда. Ты видишь, перед нею доска, на этой доске номер телефонов и у каждого из них лампочка и маленькое гнездышко. Как только ты снял трубку с аппарата — тотчас же у твоего номера вспыхивает «вызывная» лампочка. «Немая» сразу же догадывается что ты желаешь с кем-то разговаривать и начинает помогать тебе в этом. Она берет шнур с наконечниками и вставляет один из них в гнездышко у твоего номера, а другой — в другое гнездо на горизонтальном столе. Этим она отсылает тебя к так называемой «говорящей» телефонистке, которая уже соединяет тебя с нужным номером. «Говорящие» сидят сзади стены.
— Погоди, Брянцев, а что это за разноцветные огоньки, которые вспыхивают на горизонтальном столе у «немой»?
— Тут, мой милый, вот в чем дело Надо тебе сказать, что в распоряжении у «немой» не все телефоны города, а только часть их. «Говорящая» же может распоряжаться всеми номерами. И ясно, что если по какой-нибудь случайности «немые» пошлют желающих соединения к одной «разговаривающей», то она окажется настолько перегруженной, что заставит многих по долгу ждать соединений. Чтобы этого не случилось «немая» должна знать, насколько занята та «говорящая», к которой она посылает абонента. Оборачиваться ей некогда, да, пожалуй, и бессмысленно: она все равно ничего не увидит. Об этом ей гораздо толковее и нагляднее расскажут те три разноцветные лампочки — желтая, зеленая и красная, — которые помещены у гнезда каждой «разговаривающей» на горизонтальном столе у «немой». Когда горит желтая лампочка, это значит, что соответствующая «говорящая» совершенно свободна и ей, конечно, можно послать абонента. Когда вспыхивает зеленая — значит «говорящая» уже занята одним вызовом, но у нее еще никто не ждет очереди. В таком случае к ней тоже можно послать. Но если вспыхнет красная, то значит, эта «говорящая» не только занята вызовом, но у нее уже ждет очереди один абонент и третьего к ней посылать нельзя.
