невозможно было никому спокойно существовать в этой местности. Византийский император, узнав об этом, послал разбойнику золотой крест с драгоценными камнями. Получив императорский дар, разбойник задумался, тем ли он занимается. Этот крест был призывом к покаянию – и он ответил на призыв: вернулся в город и добровольно сдался властям. Вскоре обнаружилось, что он неизлечимо болен. Лежа на смертном одре, разбойник плакал о своих тяжких грехах и утирал слезы платком. Когда он умер, бесы во множестве окружили его. Ему было очень страшно, но тут появились два ангела. Ангелы искали для умершего оправдание, но не могли найти, потому что между последним убийством, которое он совершил, и моментом его смерти прошло всего десять дней: за это время он мало чего мог сделать хорошего. Но основанием для прощения этого человека оказался пропитанный покаянными слезами платок. И монах, который видел ангелов с этим платком, поспешил к телу умершего. Он нашел бывшего разбойника бездыханным, а на лице его лежал тот самый платок: этот человек успел примириться с Богом[11].
Подобных историй существует достаточно много.
Сказано в Книге Екклесиаста: В тот день, когда задрожат стерегущие дом и согнутся мужи силы; и перестанут молоть мелющие, потому что их немного осталось; и помрачатся смотрящие в окно; и запираться будут двери на улицу; когда замолкнет звук жернова, и будет вставать человек по крику петуха и замолкнут дщери пения; и высоты будут им страшны, и на дороге ужасы; и зацветет миндаль, и отяжелеет кузнечик, и рассыплется каперс. Ибо отходит человек в вечный дом свой, и готовы окружить его по улице плакальщицы; – доколе не порвалась серебряная цепочка, и не разорвалась золотая повязка, и не разбился кувшин у источника, и не обрушилось колесо над колодезем. И возвратится прах в землю, чем он и был; а дух возвратился к Богу, Который дал его (Еккл. 12, 3–7).
Смерть
Смерть для верующего человека – последняя епитимия, получаемая в этой, земной жизни от Бога, и верующий призван стойко и мужественно принять ее – как из рук Самого Господа.
Сказано: Ибо для меня жизнь – Христос, и смерть – приобретение (Флп. 1, 21). Эти слова произнес апостол Павел. Человеку, для которого жизнь – Христос, для такого и смерть – приобретение.
Во Второй книге Маккавейской рассказывается, как родная мать уговаривала семерых своих сыновей быть твердыми и принять мученическую смерть с достоинством: Исполненная доблестных чувств и укрепляя женское рассуждение мужеским духом, она поощряла каждого из них на отечественном языке и говорила им: я не знаю, как вы явились во чреве моем; не я дала вам дыхание и жизнь; не мною образовался состав каждого. Итак Творец мира, Который образовал природу человека и устроил происхождение всех, опять даст вам дыхание и жизнь с милостью, так как вы теперь не щадите самих себя за Его законы. Антиох же, думая, что его презирают, и принимая эту речь за поругание себе, убеждал самого младшего, который еще оставался, не только словами, но и клятвенными уверениями, что и обогатит и осчастливит его, если он отступит от отеческих законов, что будет иметь его другом и вверит ему почетные должности. Но как юноша нисколько не внимал, то царь, призвав мать, убеждал ее посоветовать сыну сберечь себя. После многих его убеждений, она согласилась уговаривать сына. Наклонившись же к нему и посмеиваясь жестокому мучителю, она так говорила на отечественном языке: сын! сжалься надо мною, которая девять месяцев носила тебя во чреве, три года питала тебя молоком, вскормила и вырастила и воспитала тебя. Умоляю тебя, дитя мое, посмотри на небо и землю и, видя все, что на них, познай, что все сотворил Бог из ничего и что так произошел и род человеческий. Не страшись этого убийцы, но будь достойным братьев твоих и прими смерть, чтобы я по милости Божией опять приобрела тебя с братьями твоими. Когда она еще продолжала говорить, юноша сказал: чего вы ожидаете? Я не слушаю повеления царя, а повинуюсь повелению закона, данного отцам нашим чрез Моисея (2 Мак. 7, 21–30).
Таинство жизни – это священный дар Бога, и через такие примеры (образы) мы научаемся правильному отношению к жизни, когда ее надо оберегать, а когда с готовностью от нее отказаться, если она предлагается нам путем предательства принципов нашей веры. Научаемся мы здесь и правильному отношению к смерти, которая дана нам для вхождения в жизнь вечную. И естественно, что Тот, Кто создал нас из небытия, силен воссоздать нас, вернуть в еще более совершенное бытие, о чем мы будем говорить позже.
Как сказано псалмопевцем Давидом, убьет грешника зло (Пс. 33, 22). Церковнославянский же перевод этого стиха дает более эмоциональную трактовку: «Смерть грешника люта». В Евангелии от Луки содержится притча о неразумном богаче, который рассуждал сам с собою: что мне делать? некуда мне собрать плодов моих? И сказал: вот что сделаю: сломаю житницы мои и построю бóльшие, и соберу туда весь хлеб мой и всё добро мое, и скажу душе моей: душа! много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись. Но Бог сказал ему: безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил? (Лк. 12, 17–20). В Синодальном переводе 1876 года сказано: душу твою возьмут, однако слово «возьмут» не передает весь трагизм смерти грешника, сросшегося душою со своим телом. Славянский перевод в данном случае более выразителен, здесь говорится: душу твою истяжут. «Истяжут» – то есть выдернут, с болью, по живому, как по живому отдирают от тела руки или ноги.
Как душа грешника настолько срослась с телом, что процесс разделения более похож на раздирание? Очень интересный ответ на данный вопрос дает в своей «Эсхатологии» преподобный Иустин (Попович): «Добровольно соединенные со грехами и пропитанные ими в земной жизни, грешные души не могут механически освободиться от них с исходом из тела или вхождением в загробный мир… грешная душа не освобождается насильно от возлюбленных ею грехов, превращенных ею за время жизни в теле в нечто вроде составной части своего существа»[12].
В дословном переводе с древнегреческого фраза душу твою возьмут приобретает еще более решительный оттенок: «душу твою требую назад». Здесь Бог не просто «истяжает» душу, Он как бы отнимает ее, как отбирают свою собственность у того, кто, получив ее во временное пользование, нанес ей непоправимый вред. Сказано: Разве не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живет
