Хотя он и слыхал, что у сухопутных креветок нет и никогда не было врагов, но сильно в этом сомневался: кто-то же их убивает! Он не раз натыкался (даже у самого лагеря) на пустые, расплющенные панцири. Внешне это выглядело так, словно на них наступили тяжелым копытом, а затем насекомые выели все изнутри. Надо будет спросить у Бена Рейнсфорда — уж он-то должен знать.
Еще через полчаса работы Джеку снова попался обломок кремня с неоднородной структурой. Он отложил его в сторонку и взялся за вибромолоток. На сей раз внутри оказался нежно-розовый камешек размером с большой боб. Джек осторожно извлек его из основной породы и потер: камешек тут же отозвался россыпью теплых искр.
— Ага! Вот это уже то, что надо!
Он потер его посильнее, а затем подогрел над тлеющей трубкой, и камешек ярко засветился. «Не меньше чем на тысячу солов, — довольно усмехнулся Джек. — Да и цвет хорош». Он снял рукавицы и вытащил из-под рубахи висевший на груди замшевый мешочек, в котором уже было с полторы дюжины сияющих как угольки солнечников.
Он с минутку полюбовался на свое сокровище, а затем присоединил к нему новую находку.
Виктор Грего слушал запись собственного голоса и, полируя большим пальцем солнечник, любовался его сиянием. Машинально он отметил, что в его голосе слышатся явные горделивые нотки, обычно не присущие сухому, невыразительному стилю отчета. Он хмыкнул: ну что ж, если кому-то из тех, кто шесть месяцев спустя прослушает эту запись в Йоханнесбурге на Терре, это не понравится, то он советует им получше разглядеть груз, который прибыл с расстояния в пятьсот световых лет. Золото, платина и гадолиний в слитках. Меха, биохимикаты и бренди. Духи, дающие сто очков вперед любым синтетическими имитациям запахов; сверхтвердая древесина железного дерева, качество которой еще не научились копировать в пластике. Пряности. И стальной сундук, доверху набитый солнечниками. Лишь предметы роскоши возможно перевозить на такие расстояния, если хочешь, чтобы межзвездный полет окупился.
Он говорил еще и о другом. Мяса вельдбизонов заготовлено на семь процентов больше, чем в прошлом месяце (что по сравнению с прошлым годом составляет почти двести процентов), так как оно пользуется все повышающимся спросом у дюжины планет, которые не в состоянии наладить сами производство продовольствия земного типа. Зерно, кожа, пиломатериалы. И Виктор перечислил еще с десяток наименований товаров, которые Заратуштра может сама производить в достаточном количестве и потому не нуждается в импорте их с Терры. Больше не придется ввозить ни рыболовные крючки, ни пряжки для туфель, ни даже горючее для ракет и динамит, запчасти для антигравов, инструменты, лекарства, синтетические ткани. У Компании больше нет необходимости заботиться о Заратуштре; теперь Заратуштра позаботится о Компании.
Пятнадцать лет назад, когда компания «Заратуштра» прислала его сюда, здесь имелось лишь крохотное поселение из нескольких лепившихся друг к другу на краю сделанного наспех посадочного поля лачуг, как раз на том самом месте, где сейчас стоит его небоскреб. Сегодня же население Мэллори-порта насчитывает семьдесят тысяч человек. А количество людей, расселившихся по всей планете, скоро достигнет миллиона. И вряд ли это предел.
Растет количество металлургических заводов, химических фабрик и различных комбинатов. Налажена добыча большинства из радиоактивных руд, и даже недавно начали выдавать на экспорт небольшими партиями очищенный плутоний.
Запись закончилась, голос замолчал. Виктор перемотал ее и передал в радиорубку. Через двадцать минут ее копия будет уже на борту корабля, который сегодня ночью стартует на Терру. Когда он закончил, раздался звонок видеофона.
— Мистер Грего, вас вызывает доктор Келлог, — сообщила из приемной секретарша.
Он кивнул, нажал пару кнопок, и ее лицо исчезло в смешении цветных точек. Затем изображение прояснилось, и теперь уже на Виктора смотрел с экрана начальник научного отдела Компании. Тайком взглянув на свое изображение на контрольном экранчике, закрепленном над основным, Виктор послал своему собеседнику открытую, радушную, обаятельную, сияющую всеми тридцатью двумя зубами улыбку.
— Здравствуйте, Леонард. Надеюсь, все у нас в порядке? Когда все шло путем, доктор Келлог требовал к себе чрезмерного, несколько даже незаслуженного уважения, а если что-то сбоило, спешил свалить вину за это на кого угодно, лишь бы не успели обвинить его самого.
— Добрый день, Виктор. — Келлог гордился, что называет своего шефа по имени, однако тон его был почтителен и исключал даже намек на панибратство. — Ник Эммерт уже говорил с вами сегодня о проекте по Большому Черноводью?
Ник был посланником Федерации и представлял на Заратуштре правительство Терры. Кроме того, он был крупнейшим акционером лицензированной компании «Заратуштра».
— Нет. А он что, собирался?
— Это очень странно, Виктор. Он только что связался со мной и сказал, что у него был неприятный разговор об эффекте, который наблюдается в результате обильного выпадения дождей в районе Пьедмонта на континенте Бета. Его это очень беспокоит.
— Хорошо, я поинтересуюсь этими сверхобильными осадками. Но, в конце концов, мы же осушили на Бете с полмиллиона квадратных миль болот, и в том районе ветры дуют в основном с запада. Поэтому в восточных районах влажность должна была понизиться. Так кому же это не нравится и что до этого Нику?
— Ник боится, что это вызовет нежелательные толки на Терре и может настроить против нас общественное мнение. Мне ли вам рассказывать, насколько оно консервативно и при том сентиментально: любая деструктивная эксплуатация ими тут же встречается в штыки.
— Боже милосердный! Да у кого же повернется язык назвать освоение пятисот тысяч квадратных миль земель под фермы и плантации «деструктивной эксплуатацией»?
— Ну, пока что Ник тоже не использовал этого термина, конечно же, нет. Но он сильно озабочен тем, что на Терре кто-то занимается подтасовкой фактов с целью доказать, будто мы здесь нарушаем экологический баланс и можем вызвать засухи. Меня это тоже, кстати, сильно беспокоит.
Виктор понимал истинную причину беспокойства их обоих. Эммерт боялся, что Федеральное ведомство по делам колоний начнет его гнобить за то, что он вызвал на них огонь со стороны консерваторов. Келлог же опасался, что ему поставят в вину то, что, не просчитав до конца всех возможных последствий, он запустил проект в действие. Сев в кресло начальника научного отдела, он занял наивысший пост в Компании, на который только мог рассчитывать, и теперь находился в положении кэрролловской Черной Королевы, вынужденной очень быстро бежать, для того чтобы остаться на месте.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
