- А-а, инспектор полиции. Ко мне приходил инспектор полиции. Вот умора! - пробормотал Сётаро и захохотал. В глазах его, однако, не было ни малейшего признака веселья, и это еще больше испугало квартирную хозяйку.
Весь вечер Сётаро пребывал в каком-то странном состоянии, как будто бы хотел что-то тщательно обдумать, но мысли ускользали, или наоборот: мыслей было так много, что он не знал, на которой из них сосредоточиться. Однако с наступлением ночи ощущение безнадежности снова развеялось. К нему вернулась способность рассуждать.
"Чего я, собственно, испугался?"
Теперь тревоги, мучившие его весь день, представлялись ему сущими пустяками. Даже если смерть Окумуры квалифицирована как убийство, даже если любимая женщина подозревает его, даже если полицейский инспектор счел необходимым наведаться к нему, все это еще не служит доказательством его вины. Против него не существует ни единой улики. Речь идет всего лишь о подозрении. Да и то, возможно, это только мерещится ему - у страха глаза велики.
И все же полностью успокоиться Сётаро не мог. Самоубийцы не стреляют себе в лоб, и полиция не случайно выдвинула версию об убийстве. А коль скоро речь идет об убийстве, должен существовать и убийца. Даже если на месте преступления не осталось никаких улик, полиция будет искать человека, у которого мог быть мотив для преступления. Врагов у Окумуры, пожалуй, не было. Мог ли кто-нибудь, помимо Сётаро, желать его смерти? К несчастью, брат Окумуры, Дзиро, знал о существовании любовного треугольника. Нет никакой гарантии, что от него это не станет известно полиции. Вероятно, инспектор уже допросил мальчишку и именно поэтому сегодня явился к Сётаро.
Чем дольше размышлял Сётаро, тем отчетливее сознавал: он угодил в ловушку. Вопрос заключался лишь в том, удастся ли из нее выбраться. Весь вечер Сётаро мучительно искал выход из создавшейся ситуации. От невероятного возбуждения мысль работала четко. Перед его глазами с удивительной отчетливостью возникали подробности случившегося. Вот комната Окумуры, и в ней труп бывшего друга с сочащейся из раны на лбу кровью. А вот отливающий холодным блеском пистолет. Дым. Чугунный чайник, падающий в хибати. Взмывающее оттуда облако золы.
"Зола... Зола..." - произнес про себя Сётаро. В этом слове, казалось, таился некий спасительный смысл.
"Зола... хибати - большая коробка из павлонии... и в ней зола". Сётаро вдруг почувствовал, что ухватил какую-то важную нить. В кромешном мраке забрезжил слабый лучик света. Возможно, это был всего лишь мираж, который нередко предстает взору преступника. Мысль, осенившая Сётаро, со стороны могла показаться дурацкой затеей, заведомо обреченной на провал. Но Сётаро воспринял ее как божественное благословение. И он решил попытаться осуществить свой замысел.
Теперь, когда решение было принято, Сётаро заснул как убитый и проспал до середины следующего дня.
4
Наступил новый день, и надо было приниматься за дело. С улицы доносились зычные возгласы торговца рисовым хлебом, гудки автомобилей, звон велосипедов, сквозь сёдзи* пробивался яркий солнечный свет. Как чудовищно несовместимо было все эго с мрачном замыслом Сётаро! Неужто возможно осуществить его в этом жизнерадостном, открытом мире?
* Сёдзи - раздвижные перегородим в японском доме.
"Я не имею права опускать руки, - подбадривал себя Сётаро. - Вчера я принял решение, и теперь нельзя идти на попятную. Иного выхода у меня нет. Сейчас не время раздумывать. Иначе меня ждет виселица. Терять мне уже нечего. За дело! За дело!"
Сётаро решительно встал с постели. Не спеша умылся, позавтракал, потом с нарочитой беспечностью просмотрел газету и, посвистывая, вышел из дому, словно отправляясь на ежедневную утреннюю прогулку.
Куда он отправился и чем занимался в течение следующего часа, читатель со временем поймет сам, поэтому автор не станет здесь об этом рассказывать и продолжит повествование с того момента, когда Сётаро явился к брату покойного Окумуры. Вот какой разговор произошел между ними в той самой комнате, где было совершено убийство.
- И что же, полиция уже напала на след преступника? - полюбопытствовал Сётаро после подобающего случаю выражения соболезнований.
- Не знаю, - ответил Дзиро, с нескрываемой враждебностью глядя на непрошеного гостя. - Кажется, пока еще нет. Ведь никаких улик не осталось. Даже если они кого-то и подозревают, доказать что-либо трудно.
- Как я понимаю, речь идет об убийстве?
- Да, они так считают.
- Ты говоришь, что никаких улик не обнаружили, но достаточно ли хорошо было осмотрено помещение?
- Да, конечно.
- Я где-то читал, что на месте преступления обязательно остаются какие-нибудь улики. Важно лишь их найти. Предположим, в этой комнате побывал некто и вышел, не взяв ни единой вещи. Так вот, даже в этом случае можно обнаружить какой-нибудь, пусть незначительный след присутствия в комнате постороннего человека, например стертую пыль на татами*. Поэтому, как утверждает автор книги, с помощью соответствующих научных методов можно раскрыть любое, даже самое хитроумное преступление.
* Татами - плотная и толстая циновка стандартного размера, ими застилают пол в японском доме.
Дзиро не удостоил эту реплику ответом.
- С другой стороны, - продолжал Сётаро, - необходимо учитывать одно любопытное свойство человеческой психики. Когда человек что-либо ищет, он стремится в первую очередь обыскать все укромные уголки, оставляя при этом без внимания то, что находится у него прямо перед носом. Вот почему самое надежное - спрятать опасную улику на виду у всех. Взять хотя бы эту жаровню. Она стоит на самом видном месте, посреди комнаты. Кто-нибудь осматривал ее? Кому-нибудь пришло в голову покопаться в золе?
- Гм, кажется, нет.
- То-то и оно. На жаровню никто не обратил внимания. А между тем известно, что в момент убийства из жаровни поднялось облако золы. По-видимому, это произошло потому, что в жаровню упал чайник. Весь вопрос в том, почему чайник упал. Признаться, пока я ждал тебя здесь, я обнаружил одну довольно любопытную вещицу.
Сётаро взял щипцы для углей, разгреб золу и вытащил из нее грязный бейсбольный мячик.
- Вот что я обнаружил! Каким образом, спрашивается, оказался здесь этот мячик? Ты не находишь это странным?
Дзиро во все глаза смотрел на мяч. На лице его проступило выражение некоторой растерянности.
- Действительно... Откуда здесь было взяться мячику?
- Вот именно. В этой связи у меня возникло одно предположение. Интересно, в момент выстрела окно было открыто?
- Да. Одна створка была открыта, как раз напротив стола.
- В таком случае возможны два объяснения. Первое состоит в том, что убийца - если, конечно, это было убийство - случайно задел чайник. Но возможен и другой вариант: с улицы через окно залетел некий предмет и попал в чайник. Эта последняя версия выглядит более правдоподобно, не правда ли?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
