– И наверное, есть еще одно маленькое «но», – догадливо предположила Элька.
Вампир едва заметно приподнял соболиную бровь, поощряя собеседницу продолжать.
– Хотеть убить Эсгала и назначать вознаграждение за его голову отнюдь не то же самое, что его убить. Кто знает, не завязал ли он со своим «крестовым походом» против нечисти только до первого признака агрессии из вашего лагеря. Устройте за ним охоту, и окажется, что вы пытаетесь откусить кусок больший, чем способны проглотить. Что, если у Эсгала вновь закоротит контакты в башке, он соберет армию покрупнее и устроит крупномасштабную зачистку, такую, что лишь «Южной Звездой» дело не обойдется, он вам весь небосклон проредит. У одного народа из моего родного измерения есть мудрая поговорка: «Не стоит дергать за хвост спящего тигра», и, мне думается, сие изречение весьма подходит к сложившейся ситуации, – не без некоторой запальчивости высказала свою точку зрения Элька.
– Возможно, – обтекаемо высказался вампир, фактически соглашаясь с ее предположением, но подтвердить его в открытую было бы слишком неприятно.
Хитро ухмыльнувшись, девушка допила остатки вкуснейшего шоколада, отправила в рот последний кусочек пирожного и самоуверенно заключила:
– Не волнуйся! Конечно, я передам информацию Эсгалу во имя спасения твоих импульсивных сородичей от геноцида.
– Чего? – переспросил вампир, когда магический браслет-переводчик Эльки, не справившись с загадочным словом из урбанистической политологии, воспроизвел его как есть.
– Э-э… – Хаотическая колдунья в бытность свою девочкой из урбомира куда больше увлекалась волшебными историями, нежели общественными науками, поэтому не сразу подобрала приемлемое объяснение. Подергав пушистый мех плаща для лучшего сосредоточения, Элька все-таки сформулировала мысль: – В общих чертах это означает истребление какой-либо группы живых существ из-за несогласия с их расой, верой, культурой или цветом домашних тапочек. Выбирай то, что больше нравится.
– Понятно, – кивнул Ильдавур, беря на заметку для расширения лексикона новый термин. – Емкое слово!
– Век живи, век учись, – согласилась Элька и, вспомнив анекдот про портсигар, яйца и карманы поручика Ржевского, рассмеялась, запрокинув голову.
– А вот этого делать не стоит, моя дорогая леди, – предостерег собеседницу вампир, в чьих сапфировых глазах появился какой-то странный блеск.
– Чего именно? – не поняла Элька, почесав бровь – этим жестом, как насморком, она заразилась от мага Лукаса. – Не стоит сидеть в ночной рубашке в обществе Господина Темной Крови, смеяться в его присутствии или употреблять больше одной пословицы за разговор?
Числился за Элькой такой грешок – пересыпать речь пословицами и поговорками по поводу и без. Когда-то девушка пыталась избавиться от него заодно со словечком паразитом «просто», вставляемым в каждую фразу. От паразита отделаться удалось, а вот с присловиями такого же фокуса проделать не получилось, и она сдалась, тем более ей самой такая особенность речи ничуть не мешала, да и друзья не сетовали. Нынешним так даже, напротив, было весьма интересно!
– Ты много читала об особенностях жестового общения нашей расы, – напомнил Ильдавур, соединив подушечки пальцев и глядя на Эльку из-под полуопущенных ресниц, вспыхнувший было неистовый сапфировый огонь понемногу угасал. – Запрокинутая голова – символ подчинения и приглашения к… трапезе. Я в силах управлять своими инстинктами, моя дорогая, но не забывай о приличиях, если хочешь быть правильно понята другими вампирами.
– Ой, извини, – виновато опомнилась девушка и, пожав плечами, посетовала: – Наверное, иногда Гал бывает прав, когда говорит, что если я где-то потеряю свою голову, то не замечу.
– Зато заметят все остальные, ведь ты замолчишь, – усмехнулся Ильдавур, от души рассмеялась и Элька, на сей раз не запрокидывая головы, дабы не возбуждать в собеседнике аппетита.
Отсмеявшись, она заметила почти серьезно, с большой неохотой выныривая из восхитительного тепла плаща:
– Спасибо за предупреждение, я обязательно поговорю с Эсгалом. Но чтобы он стал меня слушать, я должна вернуться домой как можно скорее. Завтрак я, конечно, уже безбожно проворонила, но если еще и на занятия не явлюсь, он оскорбится таким пренебрежением и чего доброго объявит мне молчаливый бойкот. Никто не умеет молчать так выразительно, как Гал. Скалы в сравнении с ним болтунами покажутся!
– Доброго пути, ступай, – разрешил вампир, вставая, чтобы проводить гостью, – надеюсь, мы вскоре встретимся снова и найдем более приятную тему для беседы, нежели объявление охоты на твоего коллегу.
– Чао! – попрощалась нахальная маленькая колдунья и заявила, усаживая себе на запястье Мышу. – Надеюсь, я к тому времени даже успею одеться!
Ильдавур улыбнулся уголком рта, а Элька нажала на перстень, с которым не расставалась и ночью, и исчезла.
Переместившись в свою комнату, она на несколько минут заглянула в ванную, натянула белый с ярко-синими звездами поперек груди топ, короткие темно-синие шортики (о том, что это именно шортики, а не трусики, можно было догадаться только по плетеному кожаному ремешку, которым нижнее белье, как правило, не снабжалось), и выпорхнула в коридор. Мельком глянув на часы, девушка решила, что у нее еще остается маленький шанс застать компанию коллег за завтраком.
Друзья действительно еще не успели покинуть уютной столовой, декорированной в теплых кремовых, бежевых и кофейных тонах. От самобранки, закармливающих своих любимчиков редкостными деликатесами, быстро уйти мог разве что только Эсгал, но он сидел потому, что оставались другие члены коллектива. Даже для малоежки Мирей скатерка находила такие яства, что эльфийка не могла удержаться от искушения попробовать еще кусочек.
– О, мадемуазель Элька! Вы опоздали к завтраку! – ослепительно улыбнулся Лукас, сверкнув белоснежными зубами, и помахал девушке. Кружевное великолепие золотистой рубашки красавчика-мага произвело бы на Эльку неизгладимое впечатление, если бы она не видела шедевра, надетого сегодня на Ильдавуре.
– Привет! – расплылся в улыбке Макс и, неловко взмахнув рукой, опрокинул свою, к счастью почти пустую, пузатую кружку. Брезгливо передернув кисточками, самобранка мигом удалила коричневое пятно с безупречно чистой поверхности, поставила и вновь наполнила опустевшую емкость горячим ароматным кофе.
– Светлого дня! – доброжелательно кивнула подруге целительница, отставляя блюдечко с какими-то синими и ярко-малиновыми ягодами, украшенными горками белоснежных сливок.
– Где же ты пропадала, красотка? – вопросил любопытный Рэнд, опуская своего наевшегося крыса со стола на колени. Рэт, дегустирующий все то, что кушал хозяин, был сыт настолько, что даже не выразил протеста возмущенным писком. – Мири сказала, что не чувствует твоего присутствия в доме. Решила с утра пораньше прогуляться или сыграть в прятки с Мышей?
Эсгал, как обычно занимавшийся в саду и не обнаруживший того, чтобы Элька покидала дом поутру для променада, смерил хаотическую колдунью подозрительным взглядом и просто кивнул в знак того, что заметил ее существование.
– Нетактично задавать девушке такие вопросы, сударь, – «засмущалась» Элька и, подойдя поближе, щелкнула Рэнда по носу. Вор издал преувеличенно возмущенное фырканье.
– О, l’amour![1] Мадемуазель ночевала у amant?[2] – Зеленые глаза Лукаса заискрились лукавым интересом, Макс и Мирей хором прыснули.
– Между прочим, нечего было куда-то ходить, здесь и свои кавалеры имеются, – вставил «разобиженный», главным образом за себя, неотразимого, вор и подал знак Рэту, чтобы тот подтвердил речь хозяина пронзительным писком. Облопавшийся крыс знак проигнорировал напрочь, только скосил голубой глаз, зевнул самым бессовестным образом, махнул длинным хвостом и демонстративно прикрыл веки, дескать: «Хозяин, какие писки сразу после завтрака? Тебе надо, ты и пищи!»
– Ешь, и пойдем на занятия, – коротко велел ученице суровый воин, поднимаясь из-за стола.
– Готова отправиться немедля, ибо я сыта любовью! – патетично, правда, вся патетика была подпорчена проказливым выражением лица, воскликнула Элька. Она подхватила из вазы с фруктами сочный персик и прежде, чем откусить первый кусочек, подбросила фрукт чуть ли не к самому потолку.
– Это значит, что ты оставляешь нам свой обед и ужин? – невинно уточнил Фин, откинувшись на спинку стула. Вот теперь обжора Рэт, кажется, заинтересовался ходом беседы, во всяком случае, глаза открыл.
– Не настолько сыта! – мигом исправила оплошность девушка, строго погрозив приятелю пальцем, и рассмеялась, глядя на Макса, выбирающегося вслед за Галом из-за стола. С того места, где она стояла, открывался отличный обзор от макушки до пят гения.
