на нас нападет какой-нибудь зверь.”
–”Разве здесь есть животное опаснее орла?”
–”Здесь остались волки. Они любят ночью поохотиться на всякую ночную животинку. Уверен, они будут рады стаей напасть на двоих путешественников. Так-что, лучше переночевать у страшного для волков огня”
Ночь вошла в полную силу. Свет луны, казалось, был ярче солнца, но нельзя было увидеть что-либо дальше чем от света костра. Но был объект ярче любого светила: На горизонте был город, свет которого невозможно не заметить.
–”Это Петропавловск. Город крепость, и по совместительству — наша ближайшая цель. ” — Сказал Эдвард.
— "Мы уже близко. Сколько нам осталось до конца?”
— "2–3 дня"
От этой новости стало тоскливо. Мое путешествие почти кончилось. Осталось каких-то 3 дня. Теперь вместо могущественной полной луны, я смотрел на маленькие безнадежно далекие звезды. Тоска о будущем окончании нашего похода уходит куда-то в высь.
Единственная мысль не покинула мой разум навстречу к этим звездам — любовь к своим близким, друзьям и к прошлой жизни, до всей идеи убегать куда-то. Это так похоже на полковника Морозова…
…
–”А что было с Юрой дальше?”
–”А?” — Недоуменно спросил Эвард от резкости моего вопроса.
–”Чем Юрий занимался после того, как он поработил весь восток? Он так и думал, что он любовник народа?”
–”Да. Какое-то время он так думал.”
–”Какое-то время?
–”После колонизации он ушел в отставку.” — Эдвард объяснял это как лекцию — “Так было лучше для государства. Не нужен был стране национальный герой, который может пойти дальше по вертикали власти и устроить любовную диктатуру всей державе. Ему выделили дом в большом городе, он стал заниматься своими делами. Тем более, ему стали выплачивать огромную пенсию и премию. Ему больше не надо было работать, он свое сделал.”
— "Он умер тихой смертью в своем доме?"
Тут Эдвард понял, что он сказал про окончание службы Морозова так, будто все кончилось хорошо, т. к. услышал долю сарказма в моем голосе. Хитро улыбнувшись, он сказал:
–”Хотел бы я, чтобы он умер тихой смертью в своем доме. У Морозова кончилась служба. То есть он потерял свое единое пристрастие, которое он считал любовью. От скуки дома, он начал делать золотые фигурки сердец, с багряной окантовкой.”
Я видел одно такое сердце у своего однокурсника в учебном центре.
Он недолгое время пробыл у нас в училище. Он выглядел напуганным, не брился и все время ходил в длинном пальто. Я общался с ним некоторое время. Но он проучился всего пол года. Больше я его не видел. В списках, в момент отсутствия он не числился. Скорее всего, его исключили.
–”Я видел одно багряное сердце в своем городе. Его владелец мне сказал, что это символ протеста.”
Эдвард меня перебил:
–”Сначала эти сердца Юрий делал потому, что ему не было ничего делать кроме них.
На огромную пенсию он покупал золото, выплавлял сердце в своей форме, и тщательно обводил вокруг сердца рубиновую нить, в несколько слоев. Он весь день продавал их, ложился спать, а утром снова ходил по городу, чтобы купить достаточно золота и нити.
Пока он ходил и был занят ювелирным делом, у Морозова было много времени обдумать свою жизнь. Он с каждым днем нескончаемого одиночества убеждался, что он не нашел любви. Что все что он делал — снова было лишь иллюзией. Такую иллюзию он видел в детстве, когда он влюблялся в дворовых девочек и пытался дружить с мальчиками.
Морозов ездил в свою родную деревню, чтобы понять, что он делает не так. Но его близких там не осталось. Морозов остался совсем один. Раньше у него пробуждались чувства злости и обиды на родных с его малой родины, которые не могли понять его. Но теперь даже и эти эмоции исчезли. Юрий не мог знать, были ли у него родственники, или родился ли он в этой деревне, а не в какой либо другой.
Вернувшись к себе в резиденцию, Юрий, в отчаянии, стал гулять и общаться с людьми, дабы почувствовать хоть песчинку эмоций. Но люди, которые не знали этого человека, смотрели на него удивленным взглядом уставшего раба и проходили мимо, а более осведомленные оскорбляли Морозова за его зверства.
Так проходили годы, Морозов делал сердца, продавал их, а на выручку покупал новое золото. И пока он ходил покупать драгоценный металл, Морозов видел измученных людей, страдающих от рабства и нищеты. Перед сном он обдумывал свои прогулки, и каждый день до него пробивалась мысль о том, что эти адские муки людей были его заслугой. Что люди, продающие золото за бесценок по всему городу, вынуждены это делать из-за последствий колонизации.
Перед тем, как он полностью осознал эту мысль, он не выходил из своего дома 3 дня, разве что в туалет и чтобы набрать песка для своих поделок. В эти 3 дня он делал свои сердца, снова расплавлял их в жидкое золото, и начинал делать сердца заново. На третий день, выходя из дома за песком, он увидел на горизонте энергиумный завод. Он видел его каждый день, уходя из дома, но в этот раз он смотрел на него с другой стороны: со стороны уставшего человека, осознавшего сколько боли он принес. Впервые за 55 лет Морозов почувствовал отчаяние. Все те смерти, всю ту боль что он принес — отразились в заводе, который находился позади его двора. Нету слов, которые могли бы описать грусть человека, который не грустил по меньшей мере полвека."
— "Он никогда не испытывал грусть?"
— "грусть, отчаяние — это часть любви. Когда мы теряем то, что любим, наша любовь превращается в сожаление."
— "Но он ведь не мог любить. Как он мог сожалеть о потере чего то, чего даже не обрёл?"
— "Он потерял то, что все мы обретаем с рождения — любовь к жизни"
Глава 5
Огонь на старых углях.
Ночь широка, но побороть огонь она не может. Все потому что у огня две жизни — сначала он горит на древе, потом он горит на угле этого древа. Огонь не сдается даже после своей первой смерти, даже если вся его первая жизнь была потрачена на то, чтобы не дать человеку замерзнуть. А вот человек понявший, что он потратил свою жизнь впустую — скорее всего просто сдастся.
По дыму костра, эта мысль дошла и до моего товарища:
— "Человек понявший что он потратил свою жизнь впустую — скорее
